– Нет тебя прекрасней в целом свете… – Он взглянул в мое растерянное лицо и рассмеялся: – Мама, скажи, у меня есть артистическое дарование?
Он казался мне таким взволнованным, его явно тронуло что-то увиденное в моем лице…
– Конечно есть, Барт. Но неужели ты не чувствуешь ни малейших укоров совести за Синди?
Его взгляд мгновенно стал жестким.
– Нет, ничуть. Я рад, что она уехала. Разве ты не убедилась, что я был прав в отношении ее?
– Ты был жесток, и я лишний раз убедилась в этом.
Его взгляд еще больше потемнел, и мне стало не по себе.
Барт посмотрел куда-то мне за спину, где раздались шаркающие шаги. Я обернулась. Возле бассейна появился Джоэл.
Он молитвенно сложил костлявые руки под подбородком и возвел глаза к небу, а затем укоряющим взглядом посмотрел на нас. Его сладкий голос был едва слышен:
– Ты заставляешь Господа ждать, Барт, а сам попусту тратишь время…
Я беспомощно наблюдала, как Барт исполнился чувства вины и весь сжался под обвиняющим взглядом Джоэла. Он начал поспешно собираться. На какое-то мгновение Барт растерянно застыл, еще не одетый, в полной своей зрелой мужской красоте: длинные сильные ноги, плоский мускулистый живот, широкие плечи, крепкие мускулы под загорелой кожей, кудрявая поросль волос на груди; и еще на мгновение мне показалось, что он напрягает мышцы, готовясь к схватке с врагом, и вот-вот вцепится в горло Джоэла… Но нет, он подумать не мог о противостоянии своему дяде.
Солнце зашло за тучи. Каким-то образом косой солнечный луч упал на столбы для осветительных приборов так, что тени образовали на земле крест. Барт, как зачарованный, смотрел.
– Ты видишь, Барт, – заговорил вдруг Джоэл таким властным тоном, какого я никогда не слышала, – ты пренебрегаешь своими обязанностями, и Бог дает тебе знак в виде креста. Солнце исчезает. Бог все видит, все слышит. Он следит за тобой. Потому что ты был избран.
Избран – для чего?
Несмотря на то что я видела только что в глазах Барта, он ушел и даже не обернулся. Как загипнотизированный, он последовал за Джоэлом в дом.
Я поспешила к Крису и рассказала ему все.
– Как ты думаешь, что он имел в виду, говоря, что Барт избран?
Крис был до этого у Джори и близнецов. Он усадил меня, заставил успокоиться. Мы были вдвоем на балконе, с которого открывался прекрасный вид на сад и на горы. Крис принес мне коктейль.
– Я как раз разговаривал с Джоэлом несколько минут назад. Барт нанял рабочих, чтобы соорудить часовню в той комнате, которую Джоэл использовал как молельню.
– Часовню? – ошеломленно спросила я. – Зачем нам часовня?
– Не думаю, что она предназначается для нас. Она нужна Барту и Джоэлу. Для того, чтобы они могли молиться, не посещая для этого деревню и не встречаясь с людьми, которые презирают Фоксвортов. И прошу тебя, во имя Бога, не произноси слова осуждения тому, что они с Джоэлом делают, если это поможет Барту обрести свою душу. Кэти, мне не верится в злонамеренность Джоэла. Я думаю, все, чем он руководствуется в своих действиях, объясняется его намерением попасть в число святых.
– Святых?! Да это все равно как если бы в святые был записан Малькольм!
Крис начал раздражаться:
– Пусть Барт делает то, что он считает нужным. Я решил, что нам пора уезжать в любом случае. Я не могу в этом доме ожидать от тебя разумных действий. Мы возьмем с собой Джори, близнецов и Тони и переедем в Шарлотсвилл, как только я найду подходящий дом.
Незамеченный мной прежде Джори вкатился в нашу комнату и неожиданно для меня вдруг вступил в разговор:
– Мама, отец, скорее всего, прав. Джоэл и впрямь почти святой. Он может быть добрым и кротким человеком. Иногда мне кажется, что мы с тобой слишком подозрительны к людям… но вместе с тем ты часто оказываешься права. Я долго изучал Джоэла издалека и понял, что он очень старается быть непохожим на вашего деда, которого вы с отцом оба ненавидите.
– Это все глупость! Конечно, Джоэл – это не его отец, иначе бы он не ненавидел его так сам. – Крис заговорил страстно, с необъяснимым раздражением. – Все эти теории, разговоры о возрождении душ в иных поколениях – абсолютная чушь. Наша жизнь и без того достаточно сложна, не надо ее усложнять еще больше.
В понедельник Крис вновь уехал на работу, которой отдавался с той же страстью, как и работе практикующего врача когда-то. Я стояла и глядела вслед его машине, думая, что моя счастливая соперница теперь – биохимия.
За обеденным столом было пусто и тоскливо без Криса, Синди и Тони, которая укладывала наверху детей, что, по-видимому, очень раздражало Барта. Он не удержался и проговорился намеками Джори, что Тони уже без ума от него, Барта. Джори и глазом не повел: он был слишком погружен в свои мысли. Он не обратил внимания и на то, что в середине обеда Тони присоединилась к нам, и не перемолвился ни с кем и словом.
