– Барт… – осторожно начала я. – Завтра все дороги будут подо льдом, а возможно, завалены снегом. Многие из гостей не смогут добраться на традиционный бал в Фоксворте.
– Ерунда! – отозвался Барт. – Я найму вертолет, если они сообщат о местонахождении.
Я вздохнула, несколько обеспокоенная странно злобным взглядом Джоэла, который тут же вышел из зала.
– Мама права, Барт, – мягко проговорил Крис, – поэтому приготовься не слишком разочароваться, если прибудет всего несколько гостей.
Барт будто и не слышал. Он пожелал мне спокойной ночи и пошел к себе. Вскоре разошлись и мы с Крисом и Синди.
Пока Крис зашел к Джори, чтобы сказать ему несколько слов, я ждала Синди. Она вышла из ванной комнаты в коротеньком неглиже, свежая и сияющая.
– Мама, не читай мне снова нотаций. Я больше просто не вынесу. Когда я впервые приехала в этот дом, мне показалось, что это сказка. Теперь мне кажется, что это мрачная крепость, где мы все – узники. Как только кончится бал, я уеду – и ко всем чертям этого Барта! Я очень люблю вас с папой и Джори, но Мелоди стала очень неприятной, а Барт вовсе непереносим. Он не изменится. Он будет вечно ненавидеть меня, а я устала пытаться быть вежливой с ним.
И Синди легла в кровать, проскользнув между одеялом и простыней, и повернулась ко мне спиной.
– Спокойной ночи, мама. Пожалуйста, выключи, уходя, свет. Не проси меня вести себя прилично завтра на балу, поскольку я там буду изображать эталон леди. Разбуди меня за три часа до начала.
– Другими словами, ты не желаешь завтра утром отпраздновать с нами Рождество?
– Ах, – безразличным тоном проговорила Синди, – встать и отыскать свои подарки я всегда успею… не думаю, что я буду последней, кто придет к дереву за подарками… посмотрю, как запоздавшие разворачивают подарки, и порадуюсь вместе с ними. Мне надо выспаться, чтобы быть королевой бала.
– Я люблю тебя, Синди, – проговорила я, выключая свет, а затем нагнулась, чтобы поцеловать ее в теплую нежную шею.
Она мгновенно повернулась, и ее тонкие юные руки обвились вокруг моей шеи. Она зарыдала:
– Мама, мама, ты самый лучший человек! Я обещаю тебе, что буду хорошей. Я теперь стану позволять парням только держать меня за руку… Но разреши мне улететь в Нью-Йорк, чтобы попасть на бал, который устраивает на Новый год один мой хороший знакомый.
Я кивнула:
– Хорошо, если ты хочешь провести Новый год в доме твоего знакомого, пусть будет так; но постарайся, насколько это возможно, не злить завтра Барта. Ты же знаешь, как трудно ему было победить в себе все эти назойливые идеи, одолевавшие его в юности. Помоги ему, Синди. Дай ему почувствовать, что у него есть любящая семья и он дорог всем.
– Я постараюсь, мама. Обещаю тебе, что постараюсь.
Я закрыла за собой дверь ее спальни и пошла пожелать доброй ночи Джори.
Джори был необычайно спокоен.
– Все будет хорошо, мой милый. Как только появится ребенок, Мелоди вновь будет с тобой.
– Будет ли? – горько переспросил он. – Я сомневаюсь. Тогда ее мысли и время будет занимать ребенок. Я буду ей еще менее нужен, чем теперь.
Получасом позже я была в объятиях Криса и с готовностью отдалась единственной любви в своей жизни, которая длилась достаточно долго для того, чтобы я почувствовала твердую почву под ногами и бесконечное счастье… счастье, несмотря на все разрушения судьбы, на все потери.
Призрачный утренний свет проник в мою комнату, разбудив меня еще до того, как зазвонил будильник. Я быстро вскочила и взглянула в окно. Снег перестал падать. Спасибо Господу, Барт будет доволен. Я поспешила обратно к Крису поцеловать его и поздравить.
– С Рождеством, милый доктор Кристофер Шеффилд, – прошептала я ему на ухо.
– Я бы предпочел, чтобы меня называли просто «милый», – пробормотал он, заспанно оглядываясь.
Настроившись на радость в этот чудесный день, я вытащила его из постели, и вскоре уже мы, празднично одетые, вошли в столовую.
В наш дом вот уже два дня приходили наемные рабочие, мужчины и женщины, чтобы украсить дом и приготовить все к балу, повторив блеск и помпезность убранства на день рождения Барта. Плодом их работы стала поистине рождественская сказка, блистающая фантазия, в которую был превращен весь нижний этаж. Я наблюдала за всем этим с долей скептицизма. Была установлена еще одна рождественская ель, которая превосходила нашу «семейную» на пару метров. Синди любовалась этим пиршеством красок, гирлянд, свечей, венков, этой страной сказок. Все, что она увидела в канун Рождества, убедило ее в том, что оставаться в постели неинтересно. Она забыла Ланса и свое одиночество и, как ребенок, восторгалась чудесами.
– Ты только взгляни на этот пирог, мама! Какой он огромный! – Синди так и переполняла радость. – Прости меня, мама, за вчерашнее поведение. Я надеюсь, на балу будет много мальчишек и богатых красивых мужчин. Ах, может быть, в этом доме все-таки будет радость!
– Конечно будет, – проговорил неожиданно вошедший Барт и встал между нами.
Его глаза сияли; он гордо взирал на приготовления. Он был очень возбужден.
– Ты, Синди, оденься построже и постарайся никого не вывести из себя.
