– «Собачий бой» предполагает и вынуждает нас отступать в глубину наших земель, – сказал Семетей. – Вплоть до земель Кен-Кола, до ханской орды.
– Если сумеем нанести большой урон врагу, – заговорил старец Бакай, – отступление без больших потерь вглубь наших земель для нас не поражение. Мы с гордостью сможем изгнать ослабевшего, изнуренного и крайне изможденного врага из наших земель.
– Разделим войско на пять частей, – сказал Семетей. – Каждая часть нашего войска самостоятельно будет вести «собачий бой» с врагом на своем участке.
Далее Семетей сказал, что ногойцы во главе с ним самим, ведя «собачий бой» с врагом, могут отступать в сторону перевала Котермо, аргыны во главе с Сарыканом и Калыком пусть возьмут направление в сторону перевала Кум-Кыя. Эштеки должны разделиться на две части, где первая часть во главе с аксакалом Жамгырчы будет продвигаться к перевалу Таш-Кыя. Вторая часть эштеков во главе с Шаимбетом должна взять направление к перевалу Куу-Кыя.
– А что будет делать войско Ормонбека? – спросил Бакай.
– Пусть оно устраивает набеги с задней стороны кангайского войска, – сказал Семетей. – Чтобы уничтожать запасы еды и оружия врага с их охраной.
– А вдруг враг ринется уничтожать каждую нашу часть по очереди? – высказал сомнение Сарыкан.
– Местность не позволит им сделать такой ход, – сказал Семетей. – Любой набег врага обречен на провал, если он совершается только в одном направлении. Он сразу заглохнет.
– Почему? – спросил Калык, самый молодой из присутствующих.
– Войска не могут быстро продвигаться в одном направлении в горной местности, – объяснил Семетей. – Проезды и проходы в горах внезапно то сужаются, то расширяются. Или пологие склоны вдруг становятся крутыми.
– Понятно, – буркнул Калык, сам недовольный своим вопросом.
Кое-кто усмехнулся…
Утром со стороны врага раздался большой шум. Стучали доолбасы и барабаны. Разыгрались кернаи и сурнаи. На поляну, что располагалась на краю земель Таш-Кашата, выехал сам Конурбай на гарцующем скакуне Алгаре. Барабаны извещали о начале поединка. Все поняли, что на поединок вышел сам Конурбай.
Глашатай кангайцев выкрикивал требования Конурбая.
– Бурут! – кричал он. – Выходи на поединок, либо сдавайся. Отдай мне все земли Ала-Тоо, Талас! Отдай мне казну ханства и тысячу красавиц. Отдай мне Тайбуурула во главе тысячи отборных скакунов.
Первым из всех богатырей схватился за саблю Кюлчоро.
– Семетей ава! – крикнул он. – Я выйду на поединок!
– Нет! – вместо Семетея ответил старец Бакай. – Я выйду на поединок.
– Бакай ава, – обратился к нему Семетей. – Наши молодые воины рвутся на поединок.
– Давно я хотел посмотреть в глаза Конурбаю, – сказал Бакай, – скрестив с ним топоры. Пусть поймет, что наши старики полны решимости изгнать врага из наших земель.
– Что скажете нашей молодежи? – Семетей улыбнулся, было заметно, что он уже одобряет решение Бакая.
– Пусть они равняются на нас, стариков, – Бакай тоже улыбнулся в ответ.
Он оседлал своего любимого скакуна Кекчолока, которому в этом году исполнилось шестьдесят асый от роду. Как ему самому исполнилось шестнадцать лет, Бакай поехал на нем в земли Алтая на поиски родственников отца. С тех пор он с ним не расставался. Кекчолок для Бакая стал самым близким существом на земле. Они никогда не подводили друг друга. Вернее, Кекчолок никогда не подводил своего хозяина.
Бакай прискакал к Конурбаю. За тем стояло войско поддержки числом в сотни жайсанов во главе с богатыркой Оронгу. Оно было предназначено для того, чтобы отбить Конурбая в случае, если противник начнет одолевать великого калчу в поединке.
– Я тебе обещаю! – прогремел ему Бакай. – Ты своих земель не увидишь, не то чтобы овладеть моими.
– Ха-ха, – рассмеялся Конурбай. – Я сделаю тебя рабом, чтобы ты ухаживал за моими скакунами во главе с Тайбуурулом.
