Семьи полностью

– В большинстве случаев, но отнюдь не всегда. Дело в том, что убеждение «в очках – серьезный и сосредоточенный человек» изначально формируется у нас в голове в результате многократного наблюдения эффекта: «я вижу, что люди становятся серьезнее и сосредоточеннее, когда надевают очки». То есть мы воспринимаем изменения, происходящие в людях, надевающих очки, и из этих изменений формируем убеждение… Происходит это так: в детстве в нашем подсознании активно строится модель окружающего мира, чтобы мы могли эффективно в нем функционировать. Ребенок с интересом наблюдает за людьми и видит, что иногда они становятся необычно серьезными и сосредоточенными. Его это настораживает: он пытается понять причину изменений, чтобы адаптироваться к окружающей обстановке, и очень быстро замечает, что зачастую это происходит, когда люди надевают очки. Ребенок находит объяснение, формируя у себя убеждение: «в очках – серьезный и сосредоточенный человек». Это убеждение является одним из миллиардов кирпичиков в его подсознании, из которых построена модель окружающего мира, позволяющая ему объяснять происходящие вокруг процессы. После того как убеждение сформировано, неожиданно серьезный и сосредоточенный, в чем-то даже грозный вид мамы или отца, когда они надевают очки, уже не беспокоит ребенка, потому что он знает: «в очках – серьезный и сосредоточенный человек». Естественно, весь этот процесс формируется в ребенке бессознательно… Ирония же в том, что, когда убеждение заложено в нас, оно начинает работать по обратному принципу: теперь уже наше убеждение формирует восприятие. То есть даже если нет никаких реальных изменений в выражении лица человека, мы тем не менее будем по-разному воспринимать его в зависимости от того, в очках он или нет. Именно из-за этого сформированного в тебе убеждения, надев очки, ты кажешься себе директрисой или бухгалтершей. Заметь, – чуть наклонив голову, значительно продолжил Завязин, – тебе пришли на ум именно директриса и бухгалтерша. Почему? Не потому же, что все директрисы и бухгалтерши ходят в очках. Нет. Директрис и бухгалтерш в очках не больше и не меньше, чем женщин любых других профессий. Но именно две эти профессии: директриса и бухгалтерша – представляют собой наиболее яркое воплощение таких качеств, как серьезность и сосредоточенность. «В очках – серьезный и сосредоточенный человек» – это убеждение изменило твое восприятие даже самой себя. Оно настолько сильно в нас, что приводит к абсурду… Сейчас я покажу тебе. Где Васька? – спросил Завязин, встав с места и направившись в комнату.

– Это не Васька. Это Феликс, – с веселой усмешкой поправила его Люба, торопясь следом, чтобы не пропустить ничего интересного.

– Никакой это не Феликс. Это – Васька! – сказал Завязин, обращаясь уже к коту. Подняв с подушки огромного лохматого, ленивого и сонного норвежского кота, он положил его спиной себе на ноги. – До чего же он глупый у тебя.

Кот действительно лежал в очень несуразной позе, растопырив лапы в разные стороны и смотря перед собой неподвижным безучастным взглядом. Вяло шевеля пушистым хвостом в знак неодобрения производимым над ним действиям, он тем не менее не выказывал ни малейших попыток изменить свое положение, убежденный, видимо, что его и без того вскоре вернут назад на нагретую подушку, и в ожидании этого момента не собираясь тратить собственные силы.

– Теперь смотри на Ваську, – сказал Завязин, снимая очки и надевая их на усатую морду кота.

– Ха-ха-ха!.. – оба враз засмеялись они.

– Да?! Видишь?! – весело воскликнул Завязин.

– Не могу. Ха-ха! Феликс!.. Умора!

– Смотри!

Завязин приподнял очки, а затем снова опустил на нос коту.

– А-ха-ха! Ой, не могу! Он в очках таким серьезным становится, будто вот-вот заговорить должен.

– Точно-точно!!! Ха-ха-ха! Так и кажется, что он сейчас произнесет: «Ну и что вы ржете?»

– Ха-ха-ха!.. – Завязин и Люба снова залились дружным смехом.

– Представляешь, какая иллюзия сознания! – сняв очки с кота и вернув его на подушку, продолжил Завязин. – Под влиянием убеждения «в очках – серьезный и сосредоточенный человек» изменилось даже твое восприятие животного. Что уж говорить о людях. Некоторые политики, например, специально носят очки, даже если те им вовсе не нужны, потому что знают – они делают их более значительными, презентабельными. Так что если я захочу, чтобы ко мне относились с большим почтением, или, к примеру, пожелаю произвести впечатление серьезного человека, я просто возьму и, – Завязин опустил оправу себе на переносицу, – надену очки! Видишь, как элементарно можно манипулировать сознанием людей.