Моё сердце остановилось… и сорвалось в галоп, нагоняя жар во всё тело. Я покрылась липким потом и запаниковала: «Катька!.. О, Господи!.. Детка!.. Тринадцать лет!..»
– …грудь и… там… ну, ласкал… Я хотела… вначале, а потом неприятно стало. … Он меня дурой психованной назвал.
– А что тебе стало неприятно? – стараясь сохранить спокойствие в голосе, спросила я.
– Да всё, мама! Рот слюнявый… какой-то кислый…
Я легонько и длинно выдохнула.
– …дышит так, будто пять километров проскакал… и не он на коне, а конь на нём, взмок весь… пахнет…
Я разразилась хохотом. Катя сначала умолкла, а потом присоединилась ко мне, коротко похохатывая и перемежая смех словами:
– Мама… я серьёзно… ну, чего ты смеёшься… правда, плохо пахнет…
Смех снял напряжение и унёс с собой страх. Едва успокоившись, я поинтересовалась:
– А почему дура психованная?
– Он… он сделал вид, что не слышит, ну… я его нокаутировала.
Я вновь зашлась в пароксизме смеха – потеряв возможности вздохнуть, и задыхаясь, я ещё и заливалась слезами.
– Ой, детка, – наконец, простонала я, – давно я так не смеялась. Оох! – Я глубоко вздохнула, возвращая в кровь кислород, отёрла глаза руками и подтвердила: – Катька, человеческие тела довольно неприятны с их запахами и выделениями.
– А как тогда… терпят, что ли?
– Любят, Катя. Тело любимого пахнет приятно. Запах вызывает желание. Вкус языка сводит с ума. Пот самое вкусное, что может быть.
Катя умолкла, размышляя, и согласилась:
– Я люблю, как папа пахнет. И дед. И Стефана запах мне тоже нравится.
– Это родные для тебя запахи, ты в их окружении росла. Это запахи уюта, безопасности. Запах любимого будет означать не только защиту, но и страсть, и нежность. Мальчик – ударник из группы?
– Откуда ты знаешь?
– Он с тебя глаз не сводит. А Макс где был?
– Мама, ну при чём здесь Макс? – Катя нащупала в темноте мои колени и легла на них головой. – Мы пошли отдыхать, а Макс остался на сцене импровизировать.
Мои дети играют в школьной джаз-группе. В этот год они оба кончают и общеобразовательную школу, и музыкальную. Оба талантливы, и оба категорически отказались продолжать музыкальное образование. Максим хороший пианист, владеет аккордеоном, сам пишет музыку. Катя любит скрипку и гитару. Оба, когда устают или сердятся, отправляются в музыкальный салон, оснащённый надёжной звукоизоляцией, где Максим сгоняет стресс на барабанной установке, а Катя на ритм-гитаре.
«Маленькая моя девочка, – с нежностью думала я, поглаживая Катю по волосам, – мальчик «плохо пахнет»… Что из того, что моя девочка уже зачислена на первый курс университета? Написала девочка статью «Джотто, как основоположник европейской живописи. Взгляд из нашего времени», статью напечатали на серьёзном английском on-line ресурсе, а следом поступили приглашения на собеседование сразу от двух университетов. Умная девочка. Знающая. И пока ещё маленькая».
– Мокрые рты я тоже не люблю, – нарушила я молчание. – А раз не люблю, то и поцелуй невозможен.
Катя будто не услышала моих слов и лениво протянула:
– Макс у нас совершеенство. Я и поделиться чем-то с ним боюсь, так ему всё в жизни понятно и ясно.
– Макс, как папа, спокоен и уравновешен.
– Макс, не как папа, Макс, как ты. С папой легко и просто.
Я онемела на миг, потом неуверенно уточнила:
– Тебе со мной трудно, детка?
– …
– Катя!
– Нет. … Но чтобы поговорить, я не сразу решаюсь… ты правильно про себя сказала – на каждый вопрос, ты знаешь ответ. Только это не маска.
– Детка, я слишком…
– А как у тебя в первый раз было, тоже неприятно? – с преувеличенным энтузиазмом спросила Катя, прерывая меня и уводя от темы.
Я хотела получить объяснение её словам, хотела спросить: «Я слишком требовательна, несправедлива, или легка на суд?» Нельзя же быть недовольным только за то, что человек имеет ясный взгляд на жизнь!
– Ты же говорила, что никого, кроме папы, не любила, – продолжала Катя.
И я решила не настаивать, не принуждать дочь к разговору о себе и о ней. А, может, тема эта меня пугала, и я просто струсила?
– Тогда я и папу не любила. Я тогда думала, что самой любить не обязательно, главное, чтобы меня любили. А неприятно было. Не так тотально неприятно, как ты рассказываешь, а некоторые… отдельные вещи были неприятны.
– И ты всё равно вышла за него замуж?
– Да.
– А девственность – это важно?
– Для кого-то – да, для кого-то – нет.
– А ты бы хотела, чтобы папа был у тебя первым?
– Не знаю, Катя. И да, и нет. Да, потому что с папой я по-настоящему уд… счастлива, а предыдущий опыт привёл к некоторым искажениям, а нет, потому что не хочу отказываться ни от одной части своей жизни, какой бы она ни была.
– Даже если жизнь была несчастливой?
– Несчастье иногда ходит рука об руку со счастьем.
– Ты Настю имеешь в виду?
– Да.
Катя глубоко вздохнула, погладила меня по коленке, словно принеся извинения за болезненные напоминания, и задала следующий вопрос:
– Мама, ты собак вспоминаешь?
– Да. Забываюсь иногда… из машины выхожу и ищу глазами, куда пёсики подевались. … Плохо без собак, Катя. Пусто.
