Потеряв терпение, я посмотрела на Дашу. От улыбки Даши не осталось и следа, Даша шмыгала носом, видимо, «пережёвывая» ссору со Стефаном. Я знала, что она и хочет, и ждёт моих вопросов.
– Что случилось, Даша? У тебя второй день глаза на мокром месте.
Но Даша смахнула слёзы ладошкой, опять шмыгнула носом и не ответила. Я вздохнула.
– Хорошо. Расскажи, что дома за день произошло.
– Ничего не произошло. Скучища. Весь дом, как вымер. Собаки и те в угол забились и целый день дрыхли. Марь Васильевна их уже часа в три на улицу вытолкала, так они дальше террасы не ушли. Одна Эльза жуткую деятельность развела, генералила детскую и вашу спальню.
– Как Анюта?
– У Марь Васильевны оставила. Вчера куксилась, сегодня вроде ничего.
– Ссоритесь со Стефаном, она и куксится.
Дашины глаза вновь наполнились слезами.
– Так он ехать опять собирается! На могилку к своей. А меня опять не берёт!
– Даша, третий год одна и та же песня. Ты к мёртвой ревнуешь! У могилы поминать ты ему зачем?
– Так я не пойду на могилку. Пусть сам идёт с мёртвой разговаривать. Поехать только с ним хочу.
– А Анюта?
– Анюту с собой, я же кормлю её!
– Зачем полугодовалого ребёнка таскать туда-сюда?
Даша бросила локон, который до этого старательно укладывала, и со злостью размазала слёзы по щекам.
– Ты что с ним сговорилась?! Почему ты всегда на его стороне?
– Сядь!
Она попятилась и упала попой на изножье кровати.
– Ты вон везде с Сергей Михалычем… и дети с вами.
– Разница в том, что ни я, ни Серёжа, мы не принуждаем друг друга. – Я протянула ей упаковку салфеток. – Даша, Стефан любил свою первую жену. Ты знаешь, что он себя винит в её смерти. Боль его так велика, что он не может не ездить на могилу. Так он отдаёт долг живого перед мёртвой. Стефан честно предупреждал тебя, что не готов к отношениям, но ты так хотела за него замуж, что тебе всё нипочём было! Я надеялась, что твоя любовь и ласка ускорят его исцеление, и он вновь полюбит. Тебя, Даша, полюбит! Но беда в том, что замуж ты за Стефана хотела, а вот любить его, не любила.
– Неправда, – выкрикнула Даша, – я люблю Стефана!
Я покачала головой.
– Даша, любящая женщина бережно относится к ранам своего мужчины. А ты, как садист, ковыряешь рану Стефана и рядышком норовишь новые нанести. У него даже защиты от тебя нет, он только молчанием спасается. – Я отвернулась от неё к зеркалу. – Всё! Заканчивай причёску и уходи!
Так я с Дашей никогда не говорила. Даша притихла, слёзы её разом высохли, возмущение улеглось, в полном молчании она вновь принялась укладывать мои волосы.
«Ревность, – думала я, – всё та же проклятая ревность. Даше недостаточно владеть Стефаном сейчас, она жаждет владеть и его прошлым. А дальше? А дальше она захочет завладеть его любовью к лошадям, любовью к резьбе по дереву… а если и это удастся, Стефана не останется, останется Собственность Даши. Но к тому времени и от её любви останется только пепел».
Кончив, Даша опустила руки и смиренно опустила глаза.
– Благодарю, Даша, – поблагодарила я, вставая. Подошла к висевшему на дверце гардеробного шкафа чехлу с платьем и расстегнула молнию.
Так же смиренно Даша спросила:
– Я помогу, Маленькая?
Все домашние зовут меня этим именем, даже моя мама. Я вздохнула и ответила:
– Помоги.
Тщательно оглядев себя в зеркале, я осталась довольна. Не знаю, что мне нравилось больше – туфли от Луи или платье от Мишеля.
– Ой! А изумруд-то! – хватилась Даша. – Бросившись к туалетному столу, она торопливо достала из футляра драгоценность, вернулась и надела подвеску мне на шею.
– Спасибо, Дашенька! – вновь поблагодарила я и вышла в гостиную. – Серёжа, прости…
Сергей просматривал какой-то листок бумаги, поднял на меня глаза, да так и замер. Взгляд его пробежал до самого пола и вернулся к моему лицу. Чуть охрипнув, он произнёс:
– Маленькая, ты восхитительна! – Он сделал круговое движение кистью руки. – Покажись мне…
Я с готовностью повернулась спиной – я люблю демонстрировать Серёже туалеты, я и на подиум выходила ради восхищения в его глазах.
– Милая цепочка… – ещё больше охрипнув, похвалил он.
– Помнишь, я ругалась с Ми… – вновь поворачиваясь к нему, я только теперь увидела принца.
Масляно поблёскивая глазами, Его Высочество сидел на диване и, позабыв об учтивости, откровенно рассматривал мой туалет.
Я загорелась так, что на глазах выступили слёзы. Серёжа подошёл и собой закрыл меня от принца; приподняв к себе моё лицо, ласково прошептал:
– Маленькая, ты чудо! Красавица моя! – Он подал мне руку. – Пойдём?
Чтобы не взглянуть ненароком на принца ещё раз, я пошла чуть позади Серёжи, прячась за его телом. На мою беду, в этот самый момент дверь распахнулась, и с весёлым предупреждением:
– Тук-тук… – в прихожую ввалился Паша. – Ёлки зелёные! – присвистнул он. – Маленькая, тебя без охраны выпускать нельзя!
– Паша! – воскликнула я с упрёком.
Паша засмеялся, посторонился, и только мы его миновали, как за спиной опять раздался свист, на этот раз ещё более протяжный. «Как же я выйду на публику?!» – ударилась я в панику, кляня себя за выбор платья.
