Я подала ему салфетку, он, не глядя, взял и, взявшись салфеткой за пыльную бутылку, одним её концом потер надпись. Брови его поползли вверх. Потом он ознакомился с другой бутылкой и удовлетворённо кивнул; взял следующую и, едва взглянув на неё, разочарованно отставил прочь. Так он пересмотрел все. Из шести бутылок две ему не понравились.
Сергей спросил, из какой бутылки наполнить его бокал, он выбрал первую.
Пока Серёжа разливал вино, я подкатила сервировочный столик ближе к столу, и на этот раз Андрэ выразил удивление вслух:
– Лидия, детка, ты намерена сама всех обслуживать?
Я рассмеялась.
– Да, милый, я намереваюсь каждому налить его тарелку супа.
Постепенно семья освоилась с присутствием графа, шуток и смеха они себе, конечно, не позволяли, но разговоры, хотя и вполголоса, начались.
Серёжа и я разноголосицей нахваливали стряпню Маши, но Маша всё равно оставалась скованной – не улыбалась, не благодарила в ответ, кажется, даже и не ела, а только искоса поглядывала на графа. Граф молчал на протяжении всего обеда, но за десертом удостоил Машу взглядом и несколько свысока похвалил:
– Благодарю. Я приятно удивлён, ваша кулинария на высоком уровне, радует и вкус, и обоняние, и глаз.
Маша расцвела улыбкой, как-то сразу расслабилась и оттого похорошела прямо на глазах. Андрэ улыбнулся её преображению. В лучах его улыбки Маша ещё более осмелела:
– Вы мне о своих предпочтениях скажите, я их буду учитывать, когда буду готовить.
Продолжая улыбаться, Андрэ переспросил:
– О предпочтениях? – И вновь похвалил: – Всё, что я ел за обедом на мой вкус прекрасно, а это значит, что вы готовите так, как я предпочитаю.
Маша покрылась лёгким румянцем, скромно опустила глаза и тут же («Господи, помилуй!») стрельнула глазами на графа.
Позже и Серёжа удостоился похвалы. Андрэ похвалил его винный погребок, но не удержался и от критики:
– Я не люблю испанское. Ну разве что каталонское, из Приората, да и то… себе я такое вино не покупаю, слишком терпкое и плотное на мой вкус.
Серёжа не спорил.
Андрэ – хозяин нескольких виноградников в разных провинциях Франции. В начале семейных отношений он весьма категорично не допускал Сергея к выбору вина, априори считая его дилетантом, обладающим грубым и неразвитым вкусом.
Серёжа абсолютно спокойно позволял поучать себя и продолжал руководствоваться собственным мнением. Андрэ его независимость раздражала.
Всё изменилось с приездом графа в Москву. Ознакомившись с винным погребком зятя, он был неприятно удивлён, обнаружив, что коллекция Серёжи включает в себя шедевры, собрать которые мог только человек, глубоко знающий суть вопроса и обладающий отменным вкусом. Обескураженный открытием, Андрэ вынужден был признать, что его собственная коллекция – любителя и ценителя вина, профессионального винодела, несравнимо беднее коллекции Серёжи.
С тех пор выбор и заказ вина для семейного стола осуществляется в результате совместного обсуждения и, как правило, обоюдного согласия тестя и зятя.
После обеда мы пошли прогуляться, моя рука лежала на предплечье одной руки Андрэ, как всегда, поверх её он положил ладонь другой руки. Я прижалась щекой к его плечу и повторила:
– О, Андрей, как же я рада, что ты приехал!
Я думала, он сразу начнёт говорить о неприятном, но он спросил о маме:
– Детка, а где Анна Петровна?
– В санатории отдыхает. Вернётся через неделю.
– Всё в порядке? – сей час же встревожился он.
– Да. Насколько это возможно в её возрасте.
Мы шли по дорожкам сада мимо голых деревьев. Обнажённая земля чуть-чуть парила под осенним солнцем. Вчера выпал снег, но сегодня от него не осталось и следа.
– Детка… вы с мужем всегда обедаете со слугами за одним столом?
– Да, милый, и обедаем, и ужинаем за одним столом всегда всей семьёй. Завтракаем не вместе, каждый завтракает тогда, когда ему удобнее. Скажем, когда мы возвращаемся с конной прогулки, домочадцы, как правило, уже позавтракали и занялись своими делами. Ты с нами будешь кататься верхом?
Он рассеянно переспросил:
– Верхом? Не знаю, детка. Я пытаюсь понять, зачем принимать пищу за одним столом со слугами? Это неудобно. Слуги будут чувствовать себя свободнее, если будут обедать в своём кругу. А когда к вам приходят гости, ты и гостей рассаживаешь вместе со слугами?
Моё настроение испортилось, испортилось ещё и потому, что я и ждала этого разговора и всё же надеялась, что разговор не состоится. А надеялась потому, что тему эту мы уже обсуждали в Париже. Тогда вопрос возник из-за Стефана.
В день приезда Стефана в доме графа ничего не изменилось – стол к обеду, по-прежнему, был сервирован на трёх человек.
– Мажордом, наверное, ошибся. Стефан, садись, – сказала я, переставляя сервировку со своего места туда, где он собирался сесть.
Наблюдая за мельтешением моих рук, Стефан усмехался, но, к счастью, обиду высказывать не стал. Я вновь села на своё место, дожидаясь мажордома. В Серёжкиных глазах уже вовсю хороводились искорки, губы чуть подрагивали, сдерживая улыбку.
