– Голубки, хватит уже, – хмыкнула Женя. – Помоги Егор-ру.
– Да, сейчас… – он словно пришел в себя, огляделся, окаменел лицом. Юра аккуратно поставил Сашу на ноги, глянул на нее еще раз, и в этот момент, как ей показалось, она впервые что-то поняла.
Костя спустился последним – упал, вымочившись в темной воде, и сразу же поднял руки, показывая, что он в порядке.
– Давайте просто закончим все это, хорошо? – попросила Саша. – Не ввязываясь ни в какие проблемы.
– Тем более что немного осталось, – ответил Юра. – Пойдемте.
Женя брела неподалеку, тяжело дышала ртом. Косилась на Валюшку, как наседка, словно бы Милин дух и правда вселился в ее тело. Саша чуть отстала, чтобы начать с ней разговор.
– Жень… Помнишь, что мы про Валю говорили?
– Ну, – хмуро подтвердила она.
– Я все равно думаю, что ей лучше будет вверху, в нормальном мире. Пусть в детском доме или в приемной семье, но…
– Закончила? – оборвала Женя. Злость снова забурлила в ее голосе.
– Не закончила. Выслушай меня, пожалуйста. Я понимаю, что вы воспитываете Валю, как дочь. Любите ее, заботитесь… Но подвалы, химеры и ледяная вода – ты уверена, что хочешь для нее такого будущего?
Саша чувствовала, что Женя – единственная, кто может сделать этот выбор.
– Я не хочу забирать ее у вас и не буду. Просто надеюсь, что она вырастет нормальным человеком. Тут это слишком трудно сделать… Подумай, ладно? Глянь на все ее глазами.
– Да пошла ты.
Но Саша заметила сомнение, едва скользнувшее по ее лицу. И, кивнув своим мыслям, ускорила шаг, пытаясь догнать Юру.
Лампы над их головой горели так ярко, что казалось, будто бродяги идут в белоснежном райском свете. Саше думалось раньше, что тьма, наползающая отовсюду – самое жуткое в этом мире. Химера, прячущаяся в каждом закоулке, поджидающая за каждой дверью. Шорохи. Скрипы. Шепот.
Но самым безжалостным был свет. Бродяги шли по прямому, словно кишка, тоннелю, беззащитные, выставленные напоказ, и в случае чего им некуда было бы бежать. Только вперед – а если и там тупик?.. От каждого шага вода хлюпала под подошвами, разносясь эхом по тоннелю, и в каждой паузе между вдохами воспаленному Сашиному разуму чудилось, что химера вот-вот вырастет за плечами, и тогда…
Противные мурашки драли спину. Тишина взрывалась звуками, и Саша втягивала голову в плечи, будто бы это могло помочь. Бледные стены тоннелей казались ровными и гладкими – ни единой возможности спрятаться.
И поэтому, когда свет над их головами неожиданно погас, Саша даже ощутила легкое облегчение.
– Пора, – шепнул Юра.
Он и вправду это сказал? Или Саше просто послышалось?
– Что пора? – тихонько уточнила она, но никто не ответил.
Вспыхнул фонарик – один-единственный, слабый луч едва прорезал темноту. Под ногами зашелестела вода. Казалось, кроме этого в тоннеле не осталось и звука.
– Идем, – хрипло попросил Костя.
Тоннель становился все более склизким, а тряпье, намотанное на вывихнутую ногу, тем временем намокло и отяжелело, и Саше пришлось стянуть его, бесполезное. На мгновение стало стыдно – Юра с Егором старались, а она… Но холодная вода хоть немного обезболила ногу. Кто-то из бродяг вечно поскальзывался, взмахивал руками, но пока еще ни разу не свалился в журчащую воду. Стены, покрытые налетом бледно-зеленой плесени, казалось, дышали. Саша дотронулась пальцем и тут же брезгливо отдернула руку – холодная слизь, дрожащая и мерзкая.
Саша брела следом за Юрой, будто боясь потерять его в тоннелях. Шла прямо за его спиной, почти дышала в затылок, постоянно оглядываясь на Валюшку. Но все были рядом – вышагивали странной процессией, приглядывая друг за другом, вслушивались в плеск и неразличимые пока чужие шаги.
Саша нервно выдохнула.
– Вот черт… – это Костин голос разнесся под низким сводом.
– Что там? – чуть подавшись вперед, Саша выглянула из-за Юриного плеча.
И замолкла.
Вдалеке послышался мальчишечий смех. Потянуло ароматом жареного на углях мяса.
На черной воде равнодушно покачивались цыплячье-желтые кувшинки.
Саша шагнула назад. Уперлась в кого-то плечами и даже не почувствовала этого.
Фонарик то и дело высвечивал все новые и новые цветы: пока мелкий поток несся между бетонными стенами, бурля и всхлипывая, пока огибал дрожащие от усталости ноги, кувшинки… черт с ними, она всю жизнь называла их кувшинками, – кувшинки покачивались на воде, будто на речной глади.
Резные лепестки и толстые стебли, уходящие бесконечно вниз, прямо сквозь бетон – кувшинки чудились лишь иллюзией. Очередной галлюцинацией.
– Я не понимаю, – пробормотала Саша. – Что за… Откуда они тут?!
– Не останавливайся, – попросил Юра, и она в ужасе глянула на его лицо. Юрины глаза потемнели, при этом оставаясь спокойными. – Надо идти. Не обращай внимания.
Опять шаги. Плеск там, позади, за спинами.
Саша взмолилась – нет, пожалуйста, только не это! Пусть ей просто показалось, пусть это будет что угодно, только не…
Шаг. И еще один. Будто тяжелые лапы ступают по воде.
– Надо идти, – зашипел Юра. –
