— Да, испугался. И все от этого страдают. До нынешнего дня. Подумай, каково Сёта. Ну, что ты зеваешь? Как можно хотеть спать в такие минуты?!
— Понятно, понятно. Я как-то не думал об этом. Имея дело с молодыми, поневоле стушевываешься.
— Но не в этом же дело!
Скоро брат и сестра уже и сами не понимали, о чем идет речь.
— Ну хорошо, сестра, — наконец твердо сказал Санкити, — скажи, что ты считаешь для себя самым подходящим сейчас?
— Я бы хотела поехать к Сёта и жить со своими детьми, трудностей я не боюсь.
На этом и окончился разговор, оставив у обоих чувство какой-то растерянности и неудовлетворенности.
О-Танэ так и не уснула в эту ночь. Едва забрезжил рассвет, поднялась и Тоёсэ. Что-то со стуком упало. О-Танэ с лампой в руках вышла в гостиную.
— Тоёсэ, и ты меня оставляешь? — спросила о-Танэ.
— Вы, мама, всю ночь сегодня не спали, проговорили с дядей.
— Мы мешали тебе уснуть?
— Нет, я только вначале намного слышала, а потом заснула.
— Какая тоска, Тоёсэ. Никому я теперь не нужна во всем свете!
О-Сэн еще спала. О-Танэ вдруг разрыдалась у изголовья дочери.
За утренним чаем брат и сестра сидели рядом, О-Танэ была спокойна, как будто и не было никакого разговора ночью.
— Ты был так добр, что навестил нас, — сказала она. — А мы только расстраивали тебя своими неурядицами.
— Три ночи подряд проговорили!
— И даже крупно поговорили.
Брат и сестра посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Тоёсэ сложила вещи. Пришло время отъезда. У очага за прощальной чашкой чая собрались все домочадцы: о-Танэ, о-Сэн, Косаку с женой и служащие.
О-Сима и о-Сэн проводили гостей до городка.
Тоёсэ не часто приходилось ходить по такой изрытой дороге. Она медленно тащилась позади дяди.
Старый поселок погибал. Время от времени воздух сотрясали взрывы. Это рвали окрестные скалы. Огромные каменные глыбы с оглушительным грохотом неслись по склону обрыва в долину, расцвеченную багрянцем и золотом осенней листвы.
— Здесь одной просто невозможно пройти, — сказала Тоёсэ, стараясь держаться поближе к Санкити. Ее городское платье и манеры привлекли внимание рабочих. Они бросили таскать камни и с кирками в руках вышли на дорогу.
Тоёсэ и Санкити выбрались к лесу. Между деревьями виднелась река. У дороги стоял чайный домик, приветливо приглашая путников войти. Они решили немножко отдохнуть. Хозяйка принесла чаю.
— Издалека идет госпожа с супругом? — спросила она Тоёсэ.
Тоёсэ, ни мало не смутившись, ответила:
— Это не супруг, это мой дядя!
Ей вдруг стало смешно, и этот смех окончательно убедил хозяйку, что ей говорят неправду. Санкити и Тоёсэ покинули чайную в хорошем расположении духа.
На станцию они пришли перед самым закатом. Вокзал был новый. Тоёсэ узнала, что поезд придет только утром. Она попросила дядю побыть с ней. Проводив Тоёсэ и оставшись один, Санкити вздохнул, наконец, спокойно.
Сильно промокнув под осенним дождем, добрался он до деревни, где жила семья Морихико. Отсюда до родных мест было уже рукой подать. Морихико рос и воспитывался в семье матери, в ее родной деревне. Семья тоже носила имя Коидзуми. Приемный отец Морихико давно умер. Приемная мать, его жена и дети окружили Санкити. Весь день прошел в разговоре о Морихико, о его дочерях о-Нобу и о-Кину, которые учились в Токио.
Дом был выстроен в старинном стиле; перед ним проходил тракт. Жена Морихико вышла проводить Санкити. Лицо этой кроткой женщины сказало Санкити, как она ждет мужа.
Долина реки Кисо осталась позади. Санкити шагал по лесному склону. Пройдя около четырех миль, у перевала он нагнал путника — старожила тех мест. Тот еще помнил Санкити. Скоро открылись горы, так хорошо знакомые Санкити с детства.
— Позвольте, позвольте мне, уважаемый господин Санкити, нести ваше пальто, — проговорил спутник. Он уже нес чемодан Санкити. И сколько Санкити ни отказывался, тот взял у него и пальто.
— Я очень вам благодарен. Но не беспокойтесь обо мне. Я приехал сюда, только чтобы взглянуть на могилы отца и матери.
Горную дорогу заливало солнце. Санкити хотелось пройти на старое пепелище одному. У деревни он распрощался со своим спутником, направлявшимся в храм.
Санкити вошел в деревню. Он был одет в европейский костюм и соломенные сандалии. Всем здесь он был чужой, и все ему было незнакомо. Несколько лет назад в деревне был большой пожар. И от почтовой станции, которая стояла когда-то на перевале, у спуска к Минодзи, ничего не осталось. По обеим сторонам дороги стояли дома. Они были почти все новые — считанные постройки уцелели от пожара. Земля почти вся была возделана, за домами тянулись поля и огороды.
Возле каменной ограды между домиками играла девочка лет десяти в дешевеньком хаори. Она с любопытством взглянула на незнакомого человека в европейском костюме. Санкити искал знакомое место и не находил.
— Тут был когда-то дом Коидзуми? Ты не знаешь? — спросил он у девочки. Она удивленно подняла брови.
— Во-он там, — показала она на тутовую плантацию невдалеке, прямо против того места, где они стояли.