– Я даже не знаю, как объяснить. Смена обстановки видимо на нее так повлияла. По дому ничего не делает. Андрей с ребенком больше времени стал проводить, чем она!
– Может, тебе там еще нужно было остаться?
– Итак две недели, я устала, честно.
– Как же Андрюшка будет один со всем справляться?
– Ему Макс помогает.
– Понятно теперь, почему Женя не довольна. Ревнует мужа к брату. Я представляю, как у Макса жена радуется. – сказала Кашина с иронией. – А если там еще дети, так это уж вообще!
– Марий, у него никого нет.
– Да ты что! Он все эти десять лет так один и болтался?
– Видимо. Я уж в подробности не вникала. Знаю только, что он машинами занимался. Что-то с угонами связано. Тетка, кстати, к которой ты его отправила, умерла вскоре.
– Бедный мальчик! Надо хоть его матери сообщить.
– Маш, я ее давным-давно не видела. Раньше хоть в компании с алкашами попадалась, а последний год, мне кажется, уже не было ее с ними.
– Узнаю. Хотя, в таком состоянии ей уже все равно.
– Маш, а ему в этом году тридцать исполнилось?
– Ты что! Он старше Андрея. Тридцать два ему точно есть, если не больше.
– Да уж, сестра. Разговариваю с тобой, и самой не верится. Как будто кино включили.
– Все! Больше я такого не допущу! Макс для меня такой же сын. Надо будет, сама сяду, но его больше не брошу!
– Маш, у нас не девяностые же!
– Это легко сказать! А каково пережить было? Дети голодные с тобой в общаге сидят, а я в Москве на рынке стою, и думаю, хоть бы не убили. Если посадят, не так страшно.
– А как ты меня тогда с собой позвала! Ну ладно эти сумки клетчатые таскать, так мне же еще торговать пришлось! Ты с этими бритоголовыми общаться умела, а как ко мне они подошли, я давай по всему рынку бегать, твою палатку искать.
– Ой, помню. – При этом Мария рассмеялась. – У тебя такое лицо напуганное было, а в сумку с выручкой вцепилась, я еле забрала ее у тебя. Зато после этого я те красные Жигули и купила.
– Ага, я помню. Домой вернулись, все охренели. В общаге же ни у кого машины не было.
– Да потому что одни алкаши жили!
– И Толя твой к ним прибился!
– Ну, так своих нашел! А что тогда за история с супом была?
– После которой он у нас в комнате перестал есть?
– Да-да, та самая.
– В общем, я ему суп налила, поставила на стол. И толи дети нахулиганили, толи, и правда эта гадость там была. Короче, Толя попросил приправу. Андрей ему принес, стал сыпать в тарелку, а из этой коробочки вместо специй мелкие таракашки полетели! – рассказывая это, Света смеялась до слез.
– Не удивительно! Они у нас в общаге везде были! И никакой дихлофос не брал.
– Тараканы это еще что, а как наш сосед с улицы ораву бомжей притащил? Они же прямо на баулах с твоим товаром спали!
– Это я помню! Минут сорок по коридору до нашей комнаты шла, на полу везде они валялись, пришлось аккуратно перешагивать. Одному на руку наступила, так заорал, я напугалась до ужаса!
– Зато после этого у нас все мыши пропали.
– А бомжи тут причем?
– Съели их видимо.
– Неа, мышей тогда травили, вызывали службу какую-то. Они всех достали. Машка вообще играла с ними. Посадит в банку и несет гулять, вместо ребенка. Я ей тогда куклу подарила, так она сказала, с ней не интересно. А здесь живой мышонок, кушает даже.
– Кошмар. Людям сейчас расскажи, так не поверят! Я ведь тогда за Андреем не уследила, он мышь учительнице подсунул.
– Мы уже в тот домик переехали, когда он в школе учился?
– Это потом было. А в первый класс я его еще из общаги водила.
– Ой, надо же! Сейчас даже не верится, что так мы могли жить!
– Маш, зато есть чего вспомнить! Просто так нам ничего не далось!
– Людям только этого никогда не понять. Я помню, забирала Андрея из травмпункта после очередной драки, так там все медсестры сбежались на меня посмотреть. Обсуждали, где я такого любовника умудрилась найти. А ведь сама деревенщина. И ни кожи, ни рожи. На себя бы посмотрели! Курицы драные, как были ими, так и остались!
– Не удивительно. У тебя тогда уже иномарка была, плащ помню такой красный кожаный. И сапоги под него на шпильке. Во мода была!
– Плащ то это все фигня! У меня комплект был, кулон и серьги с огроменными брюликами. Я их тогда где-то сняла, по-моему, в гостинице, когда встреча с москвичами была. Сперли тут же! Поэтому кулончик теперь всегда на мне.
– Я про них и забыла уже! Потом мне Ирина рассказывала, такие же на Татьяне видела.
Ирина была их соседкой по старому дому, а Татьяна – ее близкой подругой.
– Это явно не мои были! Татьяна могла себе чего угодно позволить, и не ворованное. Жалко ее, конечно, умерла рано. Трое детей ведь осталось, двое вообще ровесники нашей Машеньки.
– Слушай, а откуда у них такое состояние? Она сама не работала никогда. Муж вон в подчиненных у Толи бегает.
– Она мне рассказывала, все ее родители заработали. Точнее, отец. Как перестройка началась, он свой завод бросил. У алкашей за копейки скупали старину, а в Москве сплавляли за доллары уже. Потом ломбарды в городе открыл. У меня магазин одежды первый был по – соседству с ихним ювелирным.
– Надо же! Я про их отца не слышала никогда. Думала, весь бизнес матери принадлежит.
