Договор оказался большой неожиданностью для всех советских людей — фашистов всегда критиковали, считая потенциальными военными противниками. Буквально на следующий день в газетах прекратилась критика фашизма, а в кинотеатрах сняли с показа все антифашистские кинофильмы. И никто, конечно, не знал, что вместе с договором подготавливается секретное соглашение о разделении сфер влияния в Восточной Европе, по которому Гитлер получал половину Польши, Румынию, Югославию и Грецию, Сталину было позволено присоединить другую половину Польши, Литву, Латвию, Эстонию, Западную Украину и Бессарабию. Сталин был мастером ложных формулировок и проявил свой талант при захвате этих земель. Официальная мотивировка звучала следующим образом: «Для защиты жизни и собственности братских народов Западной Украины и Западной Белоруссии». От кого предполагается «защищать» — не говорилось.
Десятки раз Сталина предупреждали об опасной программе Гитлера и о возможности его нападения. Последний раз это сделал не кто иной, как сам посол Германии в Москве Шуленбург, рискуя своей жизнью. На это Сталин ответил: «Будем считать, что дезинформация пошла уже на уровне послов». Он не только не готовил страну к защите, а наоборот, ослабил ее уничтожением самых лучших командиров. Гитлеру это было известно по данным разведки, которая даже сумела спровоцировать фальшивое обвинение против маршала Тухачевского. Гитлер рассчитал, что на восстановление потенциала командного состава Красной армии понадобится не менее трех лет. В эти три года — с 1939 по 1941 — он готовился напасть и разгромить ее. Его стратеги разрабатывали тайный план блицкрига «Барбаросса» — быстрой трехнедельной войны с полным разгромом противника. План был подписан Гитлером 18 декабря 1940 года. Он рассчитал, что передвижение границы Советского Союза на запад позволит ему выставить свою хорошо вооруженную и подготовленную армию вплотную против ослабевшей Красной армии.
В результате арестов, расстрелов и почти полной замены старшего командного состава боевая подготовка и дисциплина сильно ослабли. Новые командиры и комиссары все больше и больше занимали красноармейцев строевыми упражнениями — учили маршировать, а стрелковых занятий и боевой техники было мало. Армии западных стран переходили на автоматы, а в Красной армии учили разбирать и собирать затвор старой винтовки-трехлинейки, запоминая наизусть его части — «стебель, гребень, рукоятка». И каждый день комиссары проводили политические занятия, все — с возвеличиванием Сталина.
Сержант Липовский был в полку уже почти год, он повзрослел, выглядел более мужественно, легкий пушок на щеках и подбородке превратился в настоящую мужскую растительность. Он аккуратно писал ласковые письма маме и сестрам в Витебск, старался рассказать, как ему хорошо живется в армии, чтобы они за него не беспокоились. Но жизнь среди простецких однолетков повлияла на него — он больше не был тем наивным, доверчивым и восторженным мальчиком, каким приехал в Москву. Конечно, он не матерился, как все в армии, и даже все еще краснел, слыша частые ругательства. А когда ребята рассуждали «о бабах» и рассказывали о своих «мужских победах», он старался не слушать, отойти в сторону, делал вид, что занят. Но он уже иногда курил со всеми махорку и даже выпивал за компанию глоток водки в увольнительной. А главное, у него появилось чувство ответственности: он командовал расчетом зенитного орудия, был командиром семерых солдат.
С одним из них, наводчиком Александром Фисатовым, он даже подружился, хотя они были совсем разные. Может быть, именно поэтому и сошлись. Он угадывал в Фисатове артистическую натуру — веселый широкоскулый деревенский парень, плясун и запевала, почти без всякого образования, зачастую удивлял его здравыми суждениями. По вечерам на нарах Фисатов тихо рассказывал ему о своей недолгой и трудной жизни. Так Липовский узнал обо всех родственниках Фисатова в глухой деревне в Гомельской области, помнил, как их звали, кто чем занимался. И в ответ на откровенные рассказы Фисатова он тоже рассказывал ему о своей тяжелой городской жизни, о доброй еврейской маме и о красавицах сестрах. Фисатов сначала удивился, что Саша Липовский еврей, он раньше евреев не видел. Но национальный вопрос никогда не дискутировался в армии: еврей так еврей, чего тут особенного?
На увольнительных их часто видели вместе, знали об их дружбе и, чтобы отличить их, Липовского называли Саша, а Фисатова просто — Сашка. А сам Фисатов называл Липовского «сержант».
1 сентября 1939 года гитлеровская Германия ввела свои войска в Польшу и за две недели захватила ее западную половину[70]. В пакте Молотова — Риббентропа была решена судьба так называемых малых стран. Сталин с Гитлером договорились поделить Польшу пополам.
