Был в рыбинской классической гимназии учитель словесности Александр Адольфович де Боде, происходивший из обрусевшей французской семьи. Начало русской ветви семьи положил когда-то оставшийся в России после наполеоновской войны 1812 года пленный француз. Учитель Боде (так он и подписывался, без частицы «де») принял православие и был большим русским патриотом. Когда в начале Первой мировой войны из Рыбинска отбывали на фронт эшелоны солдат, а на железнодорожной станции оркестр играл гимн «Боже, царя храни» и «Прощание славянки», Боде, в нарядном учительском сюртуке, с орденами Святого Станислава и Святой Анны, приходил с группой гимназистов провожать эшелоны. Он заметил, что на платформе всегда стоят два еврейских подростка. Держались они изолированно, украдкой поглядывали на группу гимназистов и с энтузиазмом махали уезжающим солдатам. Других евреев в толпе не было.
Однажды Боде подошел к этим ребятам и заговорил с ними. Шлома и Пинхас относились ко всему русскому и официальному недоверчиво и настороженно, к тому же им никогда в жизни не приходилось разговаривать с таким важным господином. Они были смущены и, похоже, приготовились к отпору.
— Я вижу, мальчики, вам нравится провожать русских солдат, которые уезжают на войну.
Чернявый, который выглядел постарше и был пониже ростом, сказал, как будто защищаясь:
— А что же, мы с братом хоть и евреи, но тоже считаем себя патриотами России.
Высокий блондин мрачно пробубнил:
— Когда подрастем, и мы пойдем воевать против немцев.
Боде понимал, что тон ответов связан с особенностями отношения к евреям в обществе, и примирительно сказал:
— Конечно, вы такие же граждане России, как все мы. Ваши патриотические чувства очень похвальны. Можно ли у вас спросить, какое вы образование получаете?
Старший опять проявил инициативу, ответив уже спокойней:
— На самом деле никакого настоящего образования мы не получаем.
Младший буркнул, опустив голову:
— В хедере мы читали Тору, а больше ничего не выучили.
Оба мальчика, стесняясь, украдкой разглядывали его мундир с золотыми пуговицами и ордена на груди. Старший осмелился робко спросить:
— Извините, ваше превосходительство, можно вас спросить — вы статский генерал?
Боде улыбнулся:
— Нет, нет, я не генерал, я преподаватель словесности в классической гимназии.
Оба открыли рты от изумления.
— В гимназии? Вы учитель, вы учите гимназистов? Вот бы нам тоже поучиться в гимназии.
Младший с грустью добавил:
— Так ведь не принимают же, потому что мы евреи.
Боде решил их подбодрить:
— Если вам по-настоящему хочется учиться, надо все равно к этому стремиться. Есть много примеров успешных евреев: есть евреи-доктора, есть евреи-адвокаты. В первую очередь, вам самим надо читать побольше.
— Мы читать любим, только не знаем, где книги доставать.
— Если позволите, я вам помогу. Вы приходите в нашу гимназическую библиотеку: я скажу там, чтобы вас записали.
— В гимназическую? Это в самой гимназии? Вот хорошо бы! Спасибо вам, ваше превосходительство.
— Как вас зовут?
— Мы оба Гинзбурги, я Шлома, а он вот — Пинхас.
— Когда придете, скажите, что вас прислал учитель Боде, Александр Адольфович. Запомнили?
На следующий же день ребята в первый раз робко вошли в большое здание рыбинской классической гимназии, которое они раньше видели только издали. В высоком просторном вестибюле у двери стоял бородатый швейцар в мундире с золотыми галунами. Увидев, как мальчики нерешительно оглядываются по сторонам в поисках библиотеки, швейцар строго спросил:
— Чего изволите?
— Нам в библиотеку.
— Вам не положено, вы не гимназисты.
— Нам учитель Боде разрешил.
— Ага, его превосходительство Александр Адольфович. Сам разрешил?
— Сам.
— Тогда извольте идти в ту дверь.
Они никогда не бывали раньше в таком большом и красивом зале. По стенам на солидных дубовых полках стояли бесчисленные ряды томов в кожаных переплетах. Посреди зала были расставлены освещенные столы, за которыми сидели, занимаясь, несколько гимназистов.
Строгая и чопорная библиотекарша в пенсне, затянутая по шею в серую блузку, была, очевидно, предупреждена. Увидев их, она приложила палец ко рту и сама заговорила шепотом, чтобы не нарушать тишины:
— Да, да, господин Боде говорил мне про вас. Вы Шлома и Пинхас? Я дам вам книги. Но имейте в виду, что книги даются не больше чем на две недели, должны быть возвращены строго в срок и обязательно в таком же состоянии, в каком были выданы. Какие книги вы хотите взять?
Ребята растерялись, глядя по сторонам на полки: выбор был слишком велик. Библиотекарша улыбнулась:
— Вот вам список книг, выбирайте из него. На первый раз дам каждому из вас по одной книге. Если вернете их в срок и в прежнем состоянии, тогда смогу дать каждому по две.
Занимавшиеся за столами гимназисты с любопытством посматривали на двух ребят. Пока они выбирали из списка, водя по нему пальцами и перешептываясь, в библиотеку заходили другие гимназисты и тоже на них косились.
