Горький был уникальной личностью, какие появляются в России только раз в столетие, да и то не в каждое. Он родился и вырос на Волге, в беднейшей мещанской среде, не получил никакого образования, работал с раннего детства, трудом поденщика обеспечивал свое жалкое существование, в поисках куска хлеба пешком исходил всю европейскую часть России. И несмотря на все это, в нем вырос громадный талант и он стал самым прославленным русским писателем XX века, классиком литературы, известным на весь мир. Вся читающая Россия и многие люди в европейских странах зачитывались его романами, повестями, рассказами и стихами, все театры мира ставили его пьесы.
И во всех его высокохудожественных произведениях звучал один набат, один призыв — призыв к гуманизму, к любви и уважению к людям.
Как сын угнетенного класса он приветствовал первую русскую революцию 1905 года и написал свое знаменитое стихотворение в прозе «Песня о буревестнике»:
Горького прозвали после этого стихотворения «буревестником революции».
Когда умер Ленин, он написал о нем очень живые воспоминания, издав их сразу после его смерти. В этих очерках он представил образ яркой и противоречивой личности. С тех пор их много раз переиздавали, каждый раз выбрасывая неугодные партии описания. Россию Горький покидал навсегда, как многие другие писатели и интеллектуалы. В Берлине он встречался с высланными из России, в том числе и с людьми с «пароходов философов» — Николаем Бердяевым, Юлием Айхенвальдом, Питиримом Сорокиным. Несомненно, у него было ясное представление обо всем, происходившем в России, и он знал о планомерном уничтожении большевиками русской интеллигенции.
С тех пор прошло семь лет, советская власть окрепла, несмотря на все тяжелые испытания. В 1928 году великому писателю исполнялось 60 лет. Сталин, как все, читал Горького и даже сделал известное замечание по поводу стихотворной сказки «Девушка и смерть»: «Эта штука сильней „Фауста“ Гете, любовь побеждает смерть!»[28]
Сталин пригласил Горького для чествования на Родину и приказал организовать грандиозный праздник. Очевидно, Горький не доверял новой власти, он приехал только после осторожных переговоров об условиях приезда и отъезда. Ему устроили помпезную встречу: на Белорусском вокзале в Москве его встречали все члены Политбюро во главе со Сталиным, на площади собралась толпа с транспарантами, знаменами и его портретами. Старик увидел все это и прослезился — ни один писатель до него не удостаивался такого приема. Несмотря на бедность и повсеместный голод, в банкетных залах, куда его приглашали, столы ломились от яств. Горький уехал обратно в Италию, умиленный приемом.
Неизвестно, что он, с его проницательным умом, думал тогда о Сталине: он никогда публично не выражал протеста против его жестокости, но никогда и не восхвалял его. Трудно представить себе две более противоположные в своих жизненных принципах личности: Горького, гуманиста, человека широкой натуры, с большим умом, а с другой стороны — Сталина, с его любовью к власти и изощренным коварством. Можно предположить, что в глубине души Горький понимал ничтожность человеческих качеств этой личности. Он мог даже опасаться его, но Сталину наверняка хотелось, чтобы своим авторитетом Горький оправдывал все его деяния.
Сталин много раз зазывал Горького обратно в Россию, но тот отказывался, ссылаясь на здоровье. Тогда Сталин велел послать к нему для лечения лучшего терапевта Кремлевской больницы профессора Льва Левина, самого опытного и эрудированного правительственного врача. Когда Левин приехал на Капри, он увидел странную картину: в жарком климате южной Италии Горький ходил по дому в валенках. Проницательному врачу бывает иногда достаточно одного взгляда на пациента, чтобы понять причину болезни. Левин понял, что ноги у Горького мерзнут от недостатка кровообращения. Его легкие, сердце и сосуды были подорваны тяжелой жизнью и постоянным курением. В возрасте чуть за шестьдесят он выглядел на десять-пятнадцать лет старше. Левин во многом помог его здоровью. Он и его знаменитый пациент были одного возраста, у них было много общего, и они подружились. С тех пор Горький доверял только Левину. Это очень подняло авторитет Левина — быть доктором Горького и непросто, и почетно. Заместитель Сталина Молотов и его семья тоже стали пациентами Левина и даже подружились с ним, приглашали в гости, отправляли ему подарки.
После короткого визита Горького в 1928 году в Россию на свой шестидесятилетний юбилей в среде интеллигенции было много разговоров — захочет ли он вернуться насовсем, зная, что происходит в его стране при Сталине? Многие считали, что Горький правильно сделает, если не возвратится, чтобы Сталин не мог прикрывать свои злодеяния его авторитетом.
