— Вот так и действует фортуна, — подбадривая себя и своего спутника, рассуждал Рой. — Благодаря ей счастливчики ставят на «зеро» последнее, что у них завалялось в карманах и назло завистникам срывают джек-пот. Скажу тебе, парень, сколько раз я прощался с жизнью, но как видишь, продолжаю коптить небо. Так будет и сей раз. Какой к чёрту необитаемый…? Хочешь сказать, что за столько лет здесь никто не завёлся? Даже вши заводятся на вторую ночь в окопе. Необитаемый?! Хэх! Наши парни в Кувейте бились за каждые полмили ничейной «серой зоны», а тут на тебе, целый ничейный остров!
Он заливался смехом настолько позитивным и жизнерадостным, что Иван безоговорочно проникся каждым услышанным словом.
— Поужинаем, переночуем, оправимся, а поутру займёмся поисками, — перечислял Рой список ближайших дел, будто заполнял ежедневник. — Разделимся на две группы, благо у тебя есть компас. Леди оставим присматривать за индусом. Ты, Джонни возьмёшь с собой науку, а я того рыжего истерика. Я умею ладить с такими как он. Как-то в 75-м мы помогали процветанию демократии в одной банановой республике. Президентом там был один черномазый. Может, как правитель он был и неплох, и искренне ратовал за свободу аборигенов, но как человек… оказался хамелеоном. Он ненавидел нас, белых, также сильно, как любил наши «зелёные» деньги и наше оружие. Сколько крови попил нам этот недоносок. Пришлось сымитировать нападение на его президентский кортеж и доблестно спасти «светоч революции», дабы навсегда сбить с него спесь и манеру считать себя равным «белым братьям».
— Вы бывший ЦРУшник? — в лоб спросил Иван.
Рой, молча, улыбнулся, внимательно посмотрел на парня и задал ответный вопрос:
— А ты бывший комсомолец?
Иван промолчал. В годы его юности комсомол под песни Виктора Цоя триумфально канул в лету, а комсомольские вожди перековались в успешных бизнесменов.
— «Рэйзрядка! Пэризагрузка!» — смеясь, выкрикнул Рой по-русски и, дружески похлопав Ивана по плечу, поставил жирную точку в так и не разгоревшейся дискуссии: — К чёрту политику. Холодная война окончена. Теперь мы все демократы.
Остаток пути они хранили молчание, пока между редеющими зарослями не проступила бирюзовая полоска океана. Над насыпью в лучах вечернего солнца сверкал смертельно-бледный силуэт самолёта, и красная надпись N 159 на безжизненных двигателях выглядела как засохшие кровавые подтёки на теле мертвеца. Всё выглядело, как и несколько часов назад за исключением полнейшей тишины и отсутствия какого-либо движения вокруг самолёта. Их никто не встречал.
— Что за чёрт? — возмутился Рой. Он прямиком направился к откинутым сходням и крикнул в разинутый зев проёма: — Эй, вы там?! Уснули что ли? Подъём!
Ему никто не ответил. Рой в два прыжка скрылся в салоне. Спустя минуту показалась его удивлённая физиономия.
— Никого.
— Может, скрылись от солнца в лесной тени? — предположил Иван.
— Может быть… — согласился Рой, высматривая в зелени пролеска какое-нибудь движение. — Или… их подобрали местные.
«Терминатор» спрыгнул вниз и приступил к поискам следов присутствия какого-либо транспорта.
Следов оказалось много. Песок вокруг Ивана был сплошь вздыбившийся, потревоженный чьими-то босыми ногами, поскольку ни отпечатков подошв, ни отметин каблуков не наблюдалось. Истоптанный песок вокруг самолёта походил на поле после пляжного волейбола. Гладкое зигзагообразное углубление свидетельствовало о том, что здесь кто-то либо катался на спине, либо что-то тянули волоком. Ни намёка на след автомобильного протектора, ни копыт гужевой тягловой силы, более традиционной для подобных мест.
— Когда мы их догоним, ох уж и отыграюсь я на этом богатеньком америкашке, — Рой изрыгал металлический рёв. Он вертел головой и рыскал глазами по насыпи, силясь угадать, куда направились его недавние партнёры по несчастью. — Говорю тебе, Джон, таких упырей я встречал немало. Изучил их гнилое нутро! Готовы на всё ради собственной шкуры. Видимо негодяй посулил аборигенам золотые горы лишь бы поскорее добраться до тёплой кровати. К остальным у меня претензий нет. С его содержанки и отпрыска взятки гладки, профессор — мямля, а забота француженки — поскорее доставить в госпиталь командира. Всему виной этот рыжий толстосум!
Рой извергал проклятия на голову беспринципных богатеев, не ведающих ни чувства локтя, ни ответственности перед ближним. Лицо его раскраснелось, глаза пылали, а рот кривился презрительно и негодующе, будто он вот-вот загонит в угол и прибьёт так долго донимавшую его жирную навозную муху.
— Поглядите туда, мистер Рой, — Иван указал под брюхо самолёта.
Из-за стойки заднего шасси, скалясь ярко-алой атласной подкладкой, будто рваной кровоточащей раной, выглядывал развороченный пустой чемодан мисс Крофт. Рядом наполовину воткнутая носком в песок единственная кожаная сандалия американца, а вокруг разбросано тряпьё, содержимое чемодана.
— Тэ-эк, — протянул Рой, — торопились, даже вещи побросали…
— Здесь что-то не так, мистер Рой. С ними случилась беда, — с тревогой в голосе произнёс Иван.
