– Проклятье! – Кребтри заставила себя перевести взгляд на Еву. – Она ведь обещала. Она была так огорчена, отказалась от моего предложения попить чаю. Сказала, что хочет побыть одна. Наверное, ей надо было поразмыслить.
– Но она не отвечает.
– Я не слышала, чтобы она выходила. У нас очень шумный лифт, но она могла спуститься по лестнице. Вид у нее был такой, как будто она хотела прилечь, вот и все. Может, она приняла снотворное?
– Я намерена войти в квартиру. У меня нет ордера, но…
– Подождите-подождите, по-моему, это неправильно. Ей это не понравится.
«Надо было связаться со мной», – подумала Ева.
– Я делаю это ради нее. Все, вхожу! – Ева кивнула Рорку и отодвинула Кребтри, заодно загородила ей обзор. Рорк тут же стал возиться с замками.
– Она всего лишь прилегла! – не унималась мисс Кребтри. – Вы не имеете права вот так вламываться в жилище. Это незаконно!
– Подайте жалобу.
– Готово, – доложил Рорк.
– Включить запись! – скомандовала Ева своему коммуникатору. Рука сама потянулась к оружию, но она, собравшись с духом, просто распахнула дверь и позвала:
– Лори Нуссио! Полиция Нью-Йорка. Мы входим к вам в квартиру.
Едва она переступила порог, как ей в ноздри ударил запах крови и смерти.
Она выхватила пистолет, Рорк тоже.
– Полное освещение! – приказала она. – А вы не входите! – Этот окрик предназначался Кребтри. – Стойте, где стоите.
Сначала она метнулась влево, потом прямо. Труп лежал на кровати, за разноцветной занавеской с бахромой.
У нее за спиной Кребтри издала сдавленный крик.
– Я запретила вам входить! Немедленно вернитесь в свою квартиру.
– Но… но…
– Рорк!
– Мисс Кребтри, вам придется пройти со мной.
Он вывел рыдающую соседку на лестничную клетку. Когда он закрывал дверь, она уже висела на нем.
Ева убрала пистолет в кобуру и шагнула к занавеске.
Одной злобой здесь не обошлось. Еще это была кара, и он потратил на нее немало времени. Злоба, месть, потребность унизить, вызвать страх.
Причем не в вакууме, думала она. Его не устраивала проститутка, случайная знакомая из бара. Он нашел перед кем бахвалиться, перед кем предстать во всей красе.
– Жертва – белая женщина двадцати лет с небольшим, волосы рыжеватые, глаза синие. Лодыжки и кисти рук связаны веревкой, туловище тоже обмотано веревкой. Рот заклеен клейкой лентой. Одежа снята, на ногах туфли. Туфли новые – подошвы не поцарапаны. На лице следы побоев, на теле порезы, следы побоев на животе, на ребрах. Веревка порвала кожу до крови, что свидетельствует о борьбе. Волосы покромсаны, клочья волос на кровати и на полу. Веревка на шее жертвы указывает на удушение. Он завязал ее тугим узлом.
Она описывала комнату и испорченную одежду несчастной, поджидая Рорка с ее рабочим чемоданчиком.
– Он до нее добрался, – сказала она Пибоди, вызвав напарницу на экран коммуникатора.
– Что? Вот черт! ЧТО?!
– Я нахожусь в квартире Нуссио и смотрю на ее мертвое тело. Живо сюда!
– Уже еду. Вот дерьмо, Даллас!
Ева выключила связь и сделала два шага назад, разглядывая квартиру. В глаза бросались объедки, пустые контейнеры, бутылки на столике, загроможденный кухонный стол.
Компьютера не оказалось и здесь. Проще всего на свете сбыть с рук компьютер.
Она вернулась к двери и изучила замки. Следов взлома не было – Рорк никогда не оставлял следов. Непохоже, чтобы замки недавно меняли. Но это надо будет уточнить.
Вернул ли он ей ключи? Какой дурой надо быть, чтобы, расставаясь, не потребовать назад свои ключи? Еще вариант: он мог их скопировать. Какой доверчивой или наивной надо быть, чтобы об этом не подумать?
Может быть, может быть…
Вернувшийся Рорк вручил ей чемоданчик.
– Вряд ли она сама его впустила. Не могу такого представить. А если бы он барабанил ей в дверь или пытался ворваться, соседка непременно услышала бы.
– Я посмотрю, пострадали ли замки.
– Скорее всего, нет. Вряд ли он опытный взломщик. Но он мог просто скопировать ее ключи – например, когда у них испортились отношения, на всякий случай. Заявился в ее отсутствие, только и всего. Очень вероятно, что это произошло в отсутствие соседки. С него сталось бы немного понаблюдать за домом. Потом войти – и дождаться ее. Он захватил с собой все, что хотел пустить в ход: ленту, веревку. Никаких импульсивных действий, никакого приступа безумия.
Она открыла свой полевой набор и достала герметик.
– Ты бы не смогла этого предотвратить.
– Предотвратить преступление можно всегда. Свернуть налево, а не направо, пойти вперед, а не назад, сделать что-то на десять минут раньше или позже. Это я его не остановила. Я не разглядела, на что он способен. Не увидела этого расчета, этой его потребности. Он заставил ее мучиться.
Она вернула ему тюбик и скрылась с набором в руках за занавеской. Там она склонилась над кроватью с идентификатором.
