– Пострадавшая идентифицирована как Лори Нуссио, проживающая по этому адресу, двадцати трех лет от роду. Числится как шатенка. Видимо, перекрасилась, данные еще не скорректированы. – Она склонилась ниже. – Немного запекшейся крови. – Она осторожно повернула голову мертвой. – Удар был нанесен по затылку. Он подкараулил ее и нанес удар сзади, сбил с ног. Она упала без чувств. Он воспользовался этим, чтобы связать ее и заклеить ей рот. Грязный трус!
Она подняла и понюхала разбитую капсулу.
– Этим он привел ее в чувство. – Она опустила капсулу в поднесенный Рорком пакет для вещественных доказательств. – Загляни в ее сумочку, проверь, взял ли он кошелек, ключи, коммуникатор.
Рорк молча поднял сумочку с пола.
– Он связал ее очень туго, – продолжила Ева, – веревка врезалась в тело. – Он сделал это намеренно, чтобы причинить ей боль и напугать.
– Кошелька нет, – доложил Рорк. – Коммуникатора, ноута, компьютера – тоже. А ключ на месте.
– Он забрал все ее деньги и электронику. Лодыжки туго стянуты, заметные следы побоев на бедрах отсутствуют. Не думаю, что он ее насиловал: либо не собирался, либо у него не было эрекции. Нет, просто не собирался, – добавила она, – пытаясь думать как убийца. – Если бы у него были такие мысли, то он изнасиловал бы ее при помощи какого-нибудь подручного средства. Нет, это не пришло ему в голову. То ли он не очень сексуален, то ли не видит в изнасиловании или сексе орудия власти. Пока еще не видит.
– Зачем тогда было ее раздевать?
– Чтобы унизить и напугать. Сделать совершенно беспомощной. С той же целью он откромсал ей волосы. Он ее расчеловечивал.
Превращал в ничто, мысленно продолжила она. Ей был знаком этот человеческий тип, склонный превращать другого в пустое место. Таким был ее родной отец.
– Он много раз сильно ее бил – по лицу, в живот. Это что-то более личное, чем в случае с родителями. Или в этот раз у него было больше времени и пространства. Может, он экспериментировал?
– Она вернулась из похода по магазинам. Он испакостил ее покупки.
Прибор показал ей время совершения убийства.
– Девятнадцать пятьдесят пять. Он провозился с ней больше часа. Рискованно, зато сколько удовольствия! Небольшой порез на горле. Вероятно, у него был нож. Он угрожал ей, запугивал, но практически не порезал. Задушить – это более личное: можно понаблюдать за страданием жертвы, за ее смертью.
– Она очень молода, – тихо молвил Рорк.
– Да, и старше уже не станет.
Жестокое заявление, подумал Рорк. Но он знал своего копа и мог расслышать в ее тоне горечь.
– Драгоценностей тоже нет, – продолжила Ева. – Держу пари, она их носила. И на встречу с подругой кое-что надела. Он их забрал – не знаю, получит ли он за них хоть что-то. Обойдешься, стерва! Ты меня выперла? Теперь ты за это поплатишься. Зудела, чтобы я шел работать, чтобы убирался к чертям? Ну, так получай!
– А туфли зачем?
– Для сексуальности. Это как в порнофильме: голая женщина в туфлях на высоких каблуках. Распутные туфельки?
– Хм…
– Наверное, сегодняшнее приобретение. Как это его взбесило! У нее на языке вечно была квартплата, деньги, она только и ныла, что он проигрался с дружками в Вегасе. А сама тратит уйму денег на тряпки! Эгоистичная стерва!
Она сделала короткую паузу, чтобы не показать Рорку, как сильно взбешена. Такого она себе обычно не позволяла.
– В этих туфлях она выглядит дешевкой, как ей и положено. Когда мы ее найдем, она будет дешевой и потасканной, ее лохмы – похоже, она только сегодня изменила прическу и цвет волос, стала не такой, как на ID, – будут как половая щетка. Он дергал и щипал ее за правый сосок. Это тоже для унижения. Ты унижала меня? Теперь твоя очередь.
Говоря, Ева разглядывала руки убитой, потом перешла к туловищу в поисках ран и каких-либо следов.
– Он рассказал ей, как обошелся со своими родителями. Она – первая, с кем он этим поделился. Должен же он похвастаться! Ей – можно, ведь он все равно ее прикончит. Он должен высказаться, рассказать, как огреб кучу денег. А у нее ничего нет, она – пустое место.
Ева отошла от кровати, чтобы полностью изучить место преступления, а Рорк остался стоять рядом с убитой. «Ты – не пустое место, – думал он. – Теперь тобой занимается она, и она не остановится. Теперь ты принадлежишь ей, теперь ты значишь очень много».
Ему хотелось ее накрыть, но это запрещалось правилами. Поэтому он стал помогать своему копу чем только мог.
Ева исследовала крохотную ванную, мокрые полотенца на полу, черные трусы в углу.
– Он испачкал свои трусы. Вероятно, пока ее душил. Насиловать не стал, но когда убивал, смотрел, как она умирает, когда ЧУВСТВОВАЛ все это, у него случилась эрекция. Думаю, это его удивило. Он не ожидал сексуального возбуждения и неожиданно для себя кончил. Не стал забирать трусы, а просто бросил их, полотенца тоже, после того как вытерся.
В зеркале над раковиной она встретилась глазами с Рорком.
– Он ребенок: швыряет вещи на пол. Эти трусы наверняка новые, только что купленные, но он все равно их бросает. Плевать ему на ДНК! Мы узнаем, кто убийца? Тем лучше. Он жаждет известности.
