Разгадав замысел врага, дядька Никита решил выручить партизан. Напрасно я доказывал, что надо сначала предупредить командира отряда. Дядька не слушал меня. Схватив под уздцы лошадей, он упрямо потянул их за собой, лавируя среди деревьев.
Мы вытащили орудие на пригорок, и не успел я опомниться, как начался обстрел фашистов. Степа усиленно помогал дядьке. Я забыл взять свои трофейные очки и, действуя на ощупь, по-видимому, только мешал дядьке. Он ворчал:
— Держи лошадей, Андрей, мы тут без тебя справимся.
«Мы» — это дядька Никита и Степа.
Степа подпрыгивал от удовольствия при каждом выстреле. Дядька приговаривал, заряжая орудие:
— Мы их немецкой шрапнельной угостим, вкуснее будет.
Выпустив несколько снарядов по скоплению гитлеровцев, дядька приказал деду:
— Давай на Лысый Горб!
Внезапно он присел на землю и застонал. Шальная пуля попала в живот. Дядька корчился и с каким-то удивлением повторял:
— Что ж это меня так ранило? А, сто сорок семь чертей им в бок, что же это они меня так испортили?
Выстрелы стали реже и вскоре совсем затихли. Короткая схватка кончилась. Партизаны возвращались, неся трофейное оружие и ящики с продуктами. Дядька лежал в траве, стараясь не стонать. Командир в темноте разыскал его и со сдерживаемым гневом спросил:
— Почему приказ не выполнил?
— Какой там приказ? — проговорил дядька, поскрипывая зубами, чтобы не стонать. — Фашисты начали обход с тыла, а я буду сидеть и ждать, пока вас всех перебьют? Хорош партизан!
— По-твоему, ты правильно поступил?
Я чуть было не закричал от изумления, узнав знакомый голос. Это был Герасим Кондратьевич Полевой. Я бросился к нему, но Полевому было не до меня. Он наклонился над дядькой Никитой и сказал уже мягче, видимо догадавшись, что тот ранен:
— Сорвал ты мне, Никита, всю стратегию, понимаешь? Я сам знал, что враг в обход пойдет, и хотел своих людей в сторону отвести, чтоб гитлеровцы лбами столкнулись. Понятно? А как получилось? Ну, что там у тебя? Давай перевяжу.
Дядька молчал. Полевой ощупал его и снял фуражку.
Я подошел к Полевому.
— Это вы и есть Тарас Трясило?
Мне хотелось ошеломить Полевого, но он нисколько не удивился, увидев меня.
— Андрей? Здравствуй, покойник, — сказал он чуть насмешливо. — Наташа уже рассказала мне про тебя. А мы, брат, твою тетрадь матери послали. Ну, ничего, теперь и тебя переправим ей целехонького. Обрадуем…
— Возьмите меня в отряд, — сказал я.
Полевой ответил не сразу:
— Думаешь, что воевать легко? Вот дядька твой уже довоевался.
— Я буду выполнять все ваши приказы. Я знаю, что трудно… Но я никогда не отступал и… и не отступлю…
Полевой положил руку мне на плечо, ласково сказал:
— Да ты у нас и так в отряде числишься. Я твоей работой доволен.
Хоронили дядьку Никиту только я, Степа и два партизана, которых выделил Полевой. Отряд был уже далеко, и партизаны хотели скорее освободиться, чтобы не отстать от отряда. Но тетка Варвара никак не могла расстаться с мертвым телом. Рыдая, она сказала:
— Надо хоть сорочку чистую надеть.
И, продолжая плакать, долго возилась у ручья, стирая рубаху дядьки. Партизаны так и не дождались, когда можно будет тело предать земле. Они попрощались и ушли. Тогда тетка сказала:
— Идите, хлопцы, домой: там вас Наташа ждет.
Мы поняли, что ей хочется побыть еще немного с дядькой, и ушли. В землянке я увидел Наташу. Она писала листовку, сидя на полу. Не дав мне опомниться, она сказала тоном начальника:
— Садись, пиши!
Я послушно взялся за карандаш, а она стала диктовать. Она диктовала страстно, жестикулируя и повышая голос, словно выступала на митинге. И тут вдруг я узнал, что Красная Армия снова наступает, освобождая Украину. Устами Наташи партизаны звали всех пробиваться навстречу освободителям.
После смерти Никиты тетка стала еще свирепее. Но теперь она ругала Полевого-Трясило. «Где его черти носят? Куда он увел свой отряд? Почему не бьет, не убивает фашистов?»
Она постоянно думала о мести. Однажды тетка исчезла и два дня не появлялась. Вернулась она усталая, больная. С трудом удалось узнать, что случилось. Оказывается, она увидела советские самолеты, летевшие на запад, и побежала вслед за ними. Летчики сбрасывали листовки, и она весь день собирала их, чтобы раздать населению.
Увидев нас, она закричала:
— Что же вы в землянке сидите? Бить их надо, проклятых фашистов!
Но мы и без того старались.
С тех пор, как мы узнали о приближении Красной Армии, я стал плохо спать. Но, несмотря на это, силы возвращались ко мне с каждым днем быстрее, боли кончились. Радостная весть опьяняла меня. В голове рождались грандиозные планы. Однако я не мог их осуществить. Наташа спрятала тол, который дал нам Полевой для подрыва железной дороги. Она выжидала, когда будет идти состав с фашистскими войсками.
Как-то мы пошли в разведку. Был теплый день. Солнце ныряло из облака в облако, и раскинувшаяся перед нами долина то вспыхивала, охваченная прозрачным пламенем, то внезапно темнела. Я увидел длинный тяжелый состав и сказал Наташе:
— Ну вот, прозевали. И все из-за тебя.
Наташа ответила насмешливо:
— Протри трофейные очки, это же санитарный поезд!
