Семья по соседству полностью

Давай, Френ, подумала она. Скажи это. В конце концов, для этого она и звонила. Ей надоело все прятать. Молчание могло бы сохранить ее достоинство и лицо, но так она не получит поддержки. А теперь ей нужна была поддержка.

– О нет. Кто-то из детей?

Да, подумала Френ. Это Ава. Возможно, она не от Найджела.

– У тебя есть минутка поболтать, мам?

– Конечно. Я имею в виду… Я выхожу через несколько минут. У меня дела в гольф-клубе твоего отца. Но если что-то не так…

– Я изменила Найджелу. И Ава может быть не от него.

Френ затаила дыхание. Она никогда раньше не говорила ничего подобного своей матери. Они никогда не говорили ни о чем постыдном или негативном. Никогда не смеялись над унизительным падением с лестницы на работе, не обсуждали проваленный тест по математике, работу, которую она действительно хотела, но упустила. Они берегли свои разговоры для вещей, которые прошли хорошо. Экзамены, которые она сдала. Работа, которую она получила.

– Это что… правда? – сказала мать наконец.

– Да. Прости, что вываливаю все на тебя. Я знаю, это шок.

– Да… это точно.

Очевидно, ее мать была застигнута врасплох. У отличников не бывает таких проблем. А если и бывают, то о них не говорят. Френ представила, как мать утопает в сине-белом клетчатом кресле в прихожей рядом с кухней, небрежно снимая туфли и вынимая жемчужную серьгу из уха со стороны телефонной трубки.

Но когда мать наконец заговорила снова, ее голос звучал так, словно она немного пришла в себя.

– Так. Надо сделать тест на отцовство. Я не думаю, что его трудно организовать. Если Ава от Найджела, он будет гораздо более склонен простить тебя. Вы сможете жить дальше и сделать вид, что ничего не было.

Что-то в ее тоне раздражало Френ.

– А если она не от него? Что тогда?

– Ну, я не знаю, Франческа, – отрезала она. – Будем надеяться, что так оно и есть. Ты глупая, глупая девочка, ты знаешь это? Зачем ты вообще затеяла эту интрижку?

Но на самом деле она не спрашивала. Это было обидно, потому что Френ правда хотела ей все рассказать. Он был в депрессии, мам. Это было ужасно. Папа когда-нибудь впадал в депрессию? Как вы с этим справились? Если бы вы делились со мной своими трудностями, я, возможно, могла бы лучше справляться со своими.

– Я не собираюсь рассказывать об этом твоему отцу, – сказала мама. – И ты тоже должна держать это при себе. Ты же не хочешь, чтобы люди узнали о твоем романе или сплетничали о вас.

– Мамочка, – сказала Рози. – Аве жарко.

А кому нет, подумала Френ. Недавно она выключила кондиционер и включила вентилятор, чтобы угодить Найджелу, пусть и в его отсутствие. Теперь она схватила пульт и включила кондиционер.

– Мне все равно, кто знает о моем романе, – сказала Френ. – Найджел знает, это не секрет.

– Ты должна защитить себя, Френ. Не говоря уже о Найджеле и детях. Люди любят поболтать.

– Поддержка, – сказала она. – Это то, что мне нужно, мама. Поэтому я и позвонила. Очевидно, это была пустая трата времени.

– Как ты смеешь? Как ты смеешь звонить мне и вести себя как подросток после того, как сама вляпалась в эту историю? Я ожидала от тебя большего, Франческа. Ты умная, способная молодая женщина.

– Умные, способные женщины совершают ошибки.

– Только не такие ошибки.

Но самой большой ошибкой, которую она совершила, было ожидать, что ее мама будет другой.

– Ей все еще жарко, мамочка.

Френ взглянула на Аву, лежащую на одеяле. Она выглядела как-то не так. Френ подошла ближе.

– Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала, – продолжала ее мама. – Ты уже не маленькая девочка. Я не могу прийти и все исправить…

Рози стояла на коленях рядом с Авой и дула ей в лицо. Пыталась ее остудить. Френ упала на колени. Глаза Авы были не закрыты и не открыты, только слегка опущены. Френ взяла ее на руки. Она была горячая. Слишком горячая.

Что-то поползло по ее сердцу.

– Брак – это тяжелая работа, – говорила ее мать, – но чем тяжелее она становится, тем тяжелее тебе…

Френ повесила трубку и вызвала «Скорую».

Барбара остановилась на заправочной станции несколько часов спустя. Когда они с Эсси вышли из машины, жара ударила их, как теплая влажная тряпка.

– Бабушка, – сказала Эсси. – Я устала. Я хочу домой.

Она усмехнулась.

– Как ты меня назвала?

– Бабушка.

– Бабушка? – недоверчиво повторила Барбара. – Я ведь не настолько старая, правда?

Лицо Эсси сморщилось от смущения. Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Барбара опередила ее.

– Мы скоро будем дома, – сказала Барбара. – Пойдем пописаем, а потом я принесу тебе шоколадку.

Это, конечно, заставило ее зашевелиться. В туалете была еще одна мама с двумя мальчиками-близнецами, которые писали во второй туалет, имитируя «бой на мечах». Мать немного смущенно улыбнулась Барбаре.

– Мальчики! – сказала она, закатывая глаза.