Война всегда была частью человеческой сущности. Мы биологически предрасположены к сражениям. Но несмотря на столь долгую историю, полную крови и ужасных ошибок, человечество продолжает сражаться. На затерянной в безжизненном уголке космоса планете никто даже не подозревает – они не одиноки в своём стремлении убивать. Четыреста лет назад от единой и вечной Империи Создателей откололась группа ренегатов, прозванная за свои деяния Отступниками. В пылу гражданской войны разрасталось семя недовольства и через двадцать лет произошёл второй раскол. Преступные кланы всей галактики объединились под военными знамёнами и нарекли происходящий ужас Трёхсторонней войной. Люди на отдалённой планете в закрытом от чужих глаз уголке пространства жили размеренной жизнью, наслаждаясь своими локальными войнами. Но правда ли они ничего не знали о происходящем вокруг?
4 января 2009 года, 7:03 утра, Земля, США, точное место неизвестно.
Я проснулся от того, что моя нога коснулось чего-то железно холодного. Так часто случается на этой кровати. День ото дня ситуация не меняется. Мои глаза тяжело открылись, будто предвкушая ещё один повтор. Сколько ночей я уже здесь провёл? Не могу сказать, ведь даже не помню, когда попал сюда.
Время в этом месте течёт не так, как обычно. Оно похоже на жидкость, нет, на смолу. Тянется, тянется, и нет никакой надежды на то, что тонкая струя порвётся. Не освободиться, не сделать что бы то ни было самостоятельно. Всё неизменно. Я просыпаюсь каждое утро, чувствую холодные прутья одной из стоек своей койки.
Я сел на кровати. Поскольку постельного белья здесь нет, то и переодеваться не было никакого смысла. Часов в комнате нет. Нельзя с точностью определить время завтрака. Из-за этого я старался спать как можно больше, дабы пропускать пустое время, в которое мне нечем занять свой мозг.
Но кроме заботы о разуме есть и вещи насущные, материальные. Проводя всё время в четырёх стенах, моё тело может ослабнуть, а мышцы – атрофироваться. Чтобы не допускать подобного, каждый день, утром, в обед и вечером я делаю набор упражнений, не требующих спортивного инвентаря. Это очень помогает занять себя, но мозг всё ещё отдыхает.
Я сел на холодный пол и заложил ноги под кровать. Моё туловище то поднималось, то опускалось, а локти рук, закинутых за шею, стремились коснуться противопоставленного колена. Даже не устаю. Это может быть и из-за чересчур долгого отдыха. Ужасное чувство замкнутости, но что ещё ужасней, так это моё равнодушие по этому поводу. Я сам себя боюсь, когда понимаю – я свыкся со всем этим. Изначально были мысли, позывы к побегу. Сейчас же… Толку от этого? В комнате только кровать и дверь в ванную. Всё окружение обшито металлом, а дверь ни разу не открывали. Еду я получаю через специальный бокс в стене. Я слышу звук открывающейся панели, но когда заглядываю в хранилище, задняя стенка уже закрыта, а еда ждёт.
Если уж на то пошло, то после таких тренировок я всегда голоден. Желудок сводит от странных звуков. Закончив упражняться, я с головой залез под кровать. Поскольку ножницы мне не доверяли, то ногти приходилось буквально стачивать о стальные ножки. Но не только ради этого я слонялся под своим спальным местом. Дабы иметь хоть какое-то представление о проведённом времени, я составил формальный календарь. Почему формальный? В нём нет точки отсчёта. Не могу вспомнить день, когда оказался тут. Из-за этого временная шкала представляет собой классы одинаковых промежутков времени, упакованные друг в друга. Они поочерёдно комбинированы по двадцать восемь дней, чтобы в случае появления точки отсчёта, я смог заполнить недостающие пробелы и с точностью записывать дату. Жаль, но меня никто не навещает. Было бы здорово сделать всё это хоть когда-нибудь. Тогда и это чувство бессилия, быть может, угаснет.
*ГУМ*
Услышав спасительные ноты стука подноса, я перекатился через плечо и оказался посередине комнаты. Я встал и открыл панель в стене. За ней располагался небольшой белый бокс, хорошо освещённый. На пластиковом подносе была размазана каша с мясом. Всё это дополняли витаминные добавки, в основном незаменимые минералы и витамин D, ведь я не бываю на солнце, и овощи редко дают. Довершали картину кусок сыра, масло и два ломтика белого хлеба с чаем.
Я жадно всасывал в себя всё до последнего подтёка соуса. Как же вкусно. Раньше я так не думал, критиковал местных поваров, но проведя какое-то время в заточении, ты понимаешь – любая еда священна. Особенно если кормят три раза в день, а спортом ты занимаешься постоянно. Хотя сказать, что я всё свободное время посвящаю своему телу, тоже нельзя.
Чтение тоже одна из привилегий этого места. Каждый день в тот же бокс мне передают список книг. Я надрываю бумагу напротив тех, что хочу прочитать. И уже через пару часов мне достаются самые что ни на есть настоящие бумажные книги. Мне нравится их запах. Они пахнут той свободой, что я оставил снаружи. Именно из кулинарных книг я узнал, как критиковать поваров. С дозировкой соли и соотношением ингредиентов у них всегда были проблемы.
*СЁРБ-СЁРБ*
Последние два глотка чая ушли в никуда. Я поставил всю посуду назад на поднос, тяжело взглянув на ложку. Была бы на её месте вилка… Очень тяжело придумать развлечение с гладким металлом, так что я и не пытался прикарманить столовый прибор. Однажды я оставил у себя стакан из-под чая. На следующий день мой рацион был урезан ровно на стакан чая. Пока я не вернул посудину всё так и продолжалось. Эти люди снаружи, должно быть, алчные.
