Этим кем-то могу быть я, если приму предложение вступить в ряды сторонников Темного Лорда. Мерлин, как бы я хотел оказаться чем-нибудь полезным Северусу. Я бы многое отдал, чтобы сделать что-то достойное. Может тогда он отнесся бы ко мне, как к равному, и стал бы больше доверять? Зато теперь я понял, отчего последнее время Снейп так угрюм и неразговорчив. Волнуется перед важным событием. Возможно, Тот-Кого-Нельзя-Называть прислал какие-то распоряжения, что-то секретное, потому Северус и запечатал часть ящиков, чтобы я не нашел эти письма или карты, или в каком там еще виде Темный Лорд отдает указания.
- Может быть, это буду я, - загадочно улыбнулся я, с аппетитом откусывая яблоко. Теодор как-то странно на меня посмотрел, но промолчал.
6. Северус
- Да, Блейз, я читал барда Бидля в детстве, но он все же не любимый мой автор… Нет, я не любил в школе Трансфигурацию. Как почему? Ее вела МакГонагалл, Блейз! Я ее и сейчас не люблю. Нет, в смысле предмет, а не старую ведьму.
Сегодня мы расположились в креслах у камина, попивая огневиски, после того как я отнес лекарство Дамблдору, а Забини сделал все уроки. Ничего больше не надо было делать, и можно было расслабиться. Блейз, изображая официанта, устроил нам импровизированный ресторан, потрясающе сервировав стол. Я долго думал, что же за такой особенный день – двадцать четвертое января, кроме того, что суббота, но так ничего и не смог придумать. Забини, загадочно посмеиваясь, ответил, что ему не нужен повод, чтобы устроить нам праздник. Запросив у эльфов несколько изысканных блюд (ну не есть же за столом с полным набором приборов заурядную курицу с овощами), мы отужинали, и все время, пока я жевал, Блейз бомбардировал меня вопросами обо мне, моем детстве и увлечениях. Когда ужин был съеден, мы перебрались в кресла, вооружившись бутылкой огневиски и стаканами из толстого стекла. Блейз пил со льдом, я – чистый.
Вопрос про МакГонагалл довел меня до приступа истерического смеха. Действительно, я так давно ни с кем не разговаривал по душам, что сегодня словно прорвало плотину, и я говорил и говорил. Впрочем, Забини не спрашивал ничего секретного или очень личного, а потому мне было не сложно ответить.
- Какой мой любимый цвет? Черный, Забини, разве это не очевидно? – Засмеялся я, обводя рукой комнату, а потом указывая на свою одежду. Блейз хихикнул в стакан, указав на себя и дерзко поведя бровями. Я схватил его за руку, вынуждая встать и подойти ко мне, а потом сесть на подлокотник моего кресла. – Да, и это тоже. Шоколадный. – Я выправил его рубашку из брюк и принялся расстегивать мелкие пуговички, так и норовящие выскользнуть из пальцев.
- Северус, я еще не все спросил, погоди, - попытался он убрать мои руки, но я был слишком настойчив, и вскоре уже гладил ладонями его обнаженную грудь. – Ты так и не сказал, какой тебе нравится цвет. Ну, кроме черного-о-о, - застонал он, когда я сжал его сосок, нарочно издеваясь, зная, что именно сводит его с ума.
- Кроме черного? – Я вопросительно изогнул бровь, а потом ухмыльнулся. – Пожалуй, экрю. – И продолжил дразнить его уже губами и языком.
- Это нечестно, - заспорил мальчишка, однако на его губах уже вовсю играла улыбка. Ответ его более чем удовлетворил. А вот я еще только начал. То ли свою роль сыграл огневиски, раскрепостивший меня, то ли весь этот ужин, обещающий достойное же продолжение, то ли сам Блейз, переставший выглядеть в глубине души обиженным и зажатым. Но я решил, что сегодня снова попробую пойти до конца, если он, конечно, мне позволит.
7. Блейз
Поняв, что скрывать от меня свои секреты Снейпа заставляет необходимость, а вовсе не нежелание делиться со мной, я успокоился, и жизнь сразу засияла другими красками. Оставалось проверить, будет ли профессор рассказывать мне о разных мелочах, не имеющих отношения к Темному Лорду. Для простоты эксперимента я решил, что не мешало бы подопытного слегка разговорить с помощью небольшой дозы алкоголя. Это же не Веритасерум, так что не запрещается. Только теперь до меня дошло, почему в тот раз Снейп был так взбешен и ударил меня. В принципе, я это заслужил, а потому больше не злился. Придумав устроить романтический ужин, я убил пару часов на сервировку стола. Но это того стоило. Зельевар в приятном расположении духа, сытый и расслабленный огневиски, оказался очень хорошим собеседником, причем достаточно разговорчивым. Вследствие чего я узнал, что он больше любит спать на спине, не ест шпинат, знает латынь и греческий, но испытывает проблемы с французским, умеет танцевать танго и вальс, но совершенно не дружит с современной латиноамериканской программой, пьет кофе с одной ложкой сахара и без молока и множество других малозначительных на первый взгляд деталей, но именно из них очень четко и складывался у меня в голове его образ.
