- В общем, Забини, если захочешь узнать, каким фееричным может быть гей-секс, то я всегда готов просветить друга, – дерзко повел бровями Драко, приподнимаясь, оперевшись на локоть, и оказываясь со мной лицом к лицу. – Уверен, твой возлюбленный в постели похуже меня будет. – Я хмыкнул, шутливо пихнув его кулаком в бок, а он в ответ толкнул меня на кровать. Не желая сдаваться, я утянул его следом за собой. Ощущение лежащего сверху теплого обнаженного по пояс тела не добавило мне здравомыслия, но друга эта ситуация, похоже, только забавляла. Потеревшись щекой о мою грудь, торчащую из-за распахнувшегося халата, он приподнялся выше, скользя всем своим телом по моему, так что кончики пальцев начало покалывать от удовольствия, и, пристально посмотрев мне в глаза, неожиданно впился в губы отнюдь не дружеским поцелуем. Я не успел ничего понять, растерянно позволяя ему делать то, что он хотел, но Малфой вскоре отстранился, вставая и усмехаясь:
- Кто еще в кого влюблен, Забини! Будешь так на меня вестись – плакала твоя моногамия. Соберись, тряпка. – С этими словами Драко схватил с кровати Винсента подушку и запустил в меня. Я только что приподнялся, а потому не успел среагировать, и перьевой снаряд со всего маху зарядил мне по лицу. Вторую атаку я уже ждал и поймал подушку на подлете, отправив обратно. И уже Малфой получил по шее, не успев обернуться вовремя, будучи занятым вытаскиванием подушек с кровати Тео.
- Ну все, Забини, это война!
5. Северус
Проснувшись утром, я с трудом поднял тяжелые, опухшие веки, медленно приподнимаясь на кровати. Несколько секунд блаженного забытья, и вот события последних суток лавиной обрушились на измученный разум. Общение с Темным Лордом заняло полдня и было невероятно изматывающим испытанием. Обсуждение же всего этого с Дамблдором отняло последние силы и продлилось до глубокой ночи. Я дошел до подземелий, быстро разделся и мгновенно провалился в беспокойный сон.
Впервые за долгое время мне снова приснилась она. Рыжие, солнечные локоны нещадно трепал весенний ветер, когда она стояла у дверей своего белого, сияющего чистотой дома и не пускала меня на порог, только в изумрудных глазах светилась печаль. - Если ты любил меня, Северус, защити моего сына, - произнесла она, улыбнувшись уголками губ, поправляя на плече бретельку нежно-розового платья, и закрыла передо мной стеклянную дверь. За ее спиной неясной тенью виднелся силуэт ее мужа.
Я краем сознания понимал, что это всего лишь сон, и отчаянно пытался проснуться, ворочаясь и сбивая в тесный кокон простыни, но в результате картина просто сменилась другой.
В обтягивающем длинном красном платье с глубоким декольте, покручивая бокал рубинового вина в тонких, изящных пальцах, она сидела в кресле, сверля меня взглядом таких родных обсиданово-черных глаз. Из высокой прически выбился один непокорный смоляной локон и ласкал щекоткой точеную смуглую шею. - Я знаю, ты любишь меня, Северус, и сделаешь все, чтобы защитить моего сына, - усталым, но полным достоинства голосом сообщила она, закинув ногу на ногу и протягивая мне второй бокал с зеленой, дымящейся жидкостью.
Этот напиток будет мне вечным укором и наяву, и во сне, но проснуться снова не удалось.
Они стояли друг напротив друга, с палочками наизготовку. В зеленых глазах светилась решимость, а все тот же ветер, треплющий школьные мантии, откидывал жесткие волосы со лба, являя миру отличительный знак мальчишки. Его визави держался напряженнее, сжимая побледневшие губы, но не сводя с него пристального, немигающего угольно-черного взгляда. Каждая секунда промедления готова была разразиться неожиданной, молниеносной атакой с обеих сторон. Я понимал, что должен помочь одному из них, но не мог решить, кому. Тому, кто носит на лбу зигзагообразный шрам, или тому, на чьем смуглом запястье вытянутой с палочкой руки вытатуирован темный череп со змеей. Почему? Как я это допустил? Ответа не было, а промедление было подобно смерти. Авада Кедавра! – Хором прогремели голоса, и все вокруг вспыхнуло зеленым. Нееет! – Завопил я, становясь между ними. Нельзя, нельзя, не правильно!
Я вскочил, запутавшись во влажных простынях, покрытый холодным потом, и долго еще лежал в темноте, не в состоянии заснуть, но усталость все же дала о себе знать, и я снова забылся, до самого утра.
Облачившись в привычную черную мантию, я поправил манжеты и вышел из спальни. Аппетит не почтил меня своим присутствием, а потому я сразу отправился в класс, минуя Большой Зал. На третьем уроке у меня по расписанию был седьмой курс, и это не предвещало ничего хорошего. Но у меня хотя бы будет шанс увидеть Забини и узнать, когда он ушел, что слышал и… и просто увидеть его, без всяких вопросов.
6. Блейз
