Идеальный спектакль, - единственное определение, которое я мог дать тому, как мы пообщались со Снейпом. Я знал, что он приедет сегодня, и наивно полагал, что успел к этому морально подготовиться, но нет. Стоило лишь мне его увидеть, и сердце ухнуло куда-то вниз, бешено забившись, а к горлу подступила тошнота. Я даже не подумал о том, чтобы встать с пола – еще чего доброго упал бы ему под ноги, обо что-нибудь споткнувшись по рассеянности.
Зато мама была счастлива, что я вызвался отвести ее к алтарю. А что мне оставалось делать? Если соглашаться на весь этот фарс, то идти до конца. И раз я сказал, что одобряю свадьбу, то я просто обязан сыграть роль того самого родственника, который передаст невесту в руки жениха. Других родственников у нас все равно нет, а значит я – единственный кандидат.
С завтрака удалиться не получилось – пришлось есть десерт и наблюдать, как мама крутится вокруг профессора, который, хоть и уверял, что уже позавтракал, от чая отказаться не смог. Все выглядело почти по-семейному. Почти лишь потому, что я знал, что никогда не смогу считать его отцом. И не потому, что он этого не достоин. Просто нельзя думать о том, как хочешь затащить своего отца в постель. Это в корне неправильное чувство, и его надо задушить в себе и затоптать, чтобы даже мыслей таких не возникало, не говоря уже о навязчивых попытках реализации. Даже если придется видеть его каждый день.
В результате после завтрака я сбежал в гости к Драко. И на следующий день тоже. И остался там ночевать. С каждым днем мои визиты домой становились все реже, и хоть мама и укоряла меня, что с Малфоем я вижусь каждый день в школе, а к матери приезжаю только на каникулы, и мог бы и побыть дома, но все равно я чувствовал, что она не очень-то расстраивалась моему отсутствию – я давал ей возможность побыть вдвоем со Снейпом, и не сомневался, что они этими возможностями пользовались на полную катушку. А я… А у меня был Драко – в трудную минуту друг всегда поймет и поддержит.
- Знаешь, Забини, я так устал играть роль пасхального кролика, - заявил мне Малфой в субботу, накануне праздника. – У нас столько родственников с детьми, и все съедутся в поместье… Я умру!
- А раньше вроде бы вы сами ездили к кому-то… - Вспомнил я, что Драко вечно отсутствовал на Пасху, и отмечать нам с матерью приходилось почти всегда вдвоем, если, конечно, она в этот момент не была замужем за человеком с родней.
- Да, каждый год мы собираемся одной и той же компанией в чьем-нибудь доме. В этом году – наша очередь. У меня шесть или семь кузенов в возрасте до семи лет, и естественно надо прятать для них на лужайке яйца, причем с вечера. Поможешь?
- Почему нет, - я пожал плечами, и мы, поднявшись с дивана, побрели в сад. Уже темнело, и стрекотание каких-то насекомых создавало ощущение, что мы где-нибудь в лесу, вдали от цивилизации. Малфой взял корзинку с шоколадными яйцами, и мы принялись зарывать их в траве под деревьями, пихать в кусты, за садовых гномиков и в прочие укромные места. Я никогда еще в жизни не занимался ничем подобным и поймал себя на мысли, что это доставляет мне удовольствие, наполняя каким-то детским восторгом. Драко, монотонно распихивавший яйца то тут то там, лишь укоризненно покачал головой.
- Бедный, бедный Забини, у тебя не было детства… Если хочешь, можешь поучаствовать завтра в поисках вместе со всеми детьми, - он усмехнулся, шутливо тыкая меня в бок. Я развернулся, хватая его за плечи и опрокидывая за куст акации.
- Я поиграю сегодня. Где твои шоколадные яйца, признавайся! – С воплем бросился я на Драко, стараясь его защекотать, изображая поиски.
- Забини, перестань! Я тебя прибью! – Всхлипывал он сквозь смех, всеми силами отбиваясь от меня, но недаром Ловцы – самые худые и маленькие игроки, чтобы ничто не мешало развивать максимальную скорость в погоне за Снитчем, так что Малфой при всем желании не мог бы от меня отбиться, захоти я защекотать его до смерти. Но ворочающийся подо мной Драко с покрасневшими щеками и смеющимися губами, вздрагивающий от прикосновений моих пальцев, вскоре начал вызывать во мне желание отнюдь не щекотать. И, повинуясь этому порыву, я склонился над ним, глядя в глаза, в то время как пальцы спешно выправляли из брюк его рубашку, благо дело оставалось за малым – она итак почти вся высунулась, пока он катался по траве. Несколько секунд, и я заскользил ладонями вверх по влажной от пота коже, ощущая, как Малфой по инерции еще вздрагивает, словно от щекотки, но постепенно успокаивается, больше не пытаясь вырываться.
