- Я знаю, ты не хотел, чтобы я оказался там. Можешь не лгать, ты сам говорил мне. Если б не Торрадо, и ноги моей там бы не было, ты бы никогда меня не привел к своему Господину. Значит никакой особой чести в служении Темному Лорду нет, и никаких великих щедрот ждать не приходится. Признай, ты там просто потому, что уже не можешь уйти. И я не смогу уйти, если приму метку, ведь так? Я обречен, и ты пытаешься делать хорошую мину при плохой игре. – Горько усмехнувшись, словно постиг тайны всего мироздания, я отошел от него, прерывая тягостный зрительный контакт, и сел на диван, запрокинув голову и уставившись в потолок.
Снейп несколько мгновений молчал, но затем повернулся ко мне, и лицо его стало еще жестче, практически ничего не выражая. Такое бывало с профессором только в моменты сильнейшей злости. Незадолго до срыва и битья банок с ингредиентами зелий об мою голову.
- Особая или не особая, но избежать этой чести ни ты, ни я не можем, - холодно процедил он, делая шаг в моем направлении. - Поэтому меньше думай и больше молчи, Блейз. Так мы оба будем целее. – Вот тут я был уверен, что он сказал правду, и прозвучало это жутко, словно слова прошлись морозом по коже. Этим профессор подтвердил то, о чем я много раз думал и еще сильнее уверился после увиденного убийства министерского работника. Темный Лорд вполне может убить нас, и ему это ничего не будет стоить. Мы лишь пешки в большой игре. И тем не менее, играть придется. Просто потому, что мой отец был в игре, и Снейп в ней. И Драко. Я бы не хотел, чтобы кто-то из них пострадал, и лучшее, что я могу сделать, чтобы их защитить – быть рядом и хорошо выполнять свой долг перед новым Господином и братьями.
- Я буду молчать, правда. – Серьезно заверил я, поднимая голову и выпрямляясь, чтобы снова поймать его взгляд. – Сделаю все, как ты скажешь. И буду заниматься Окклюменцией столько, сколько нужно. Не волнуйся, Северус, - вид у декана был такой удрученный, что мне захотелось обнять его, прижать к себе и долго-долго гладить по волосам и спине, нашептывая всякие утешающие милые глупости, но я справился с этим желанием, остановив свою речь, потому что Снейп дернулся при произнесении его имени, как от пощечины, и вот тут я был счастлив, что у него под рукой не было какой-нибудь склянки, чтобы запустить в меня.
- Не паясничай, Забини, - практически прошипел он, ядовито ухмыльнувшись. – И мне не придется волноваться за сохранность твоей драгоценной шкуры. Конечно, ты будешь заниматься Окклюменцией, и всем, что я тебе скажу. Ты все еще мой ученик, ассистент, и к тому же мой пасынок, а потому мне надлежит следить за твоим воспитанием, пока ты совсем от рук не отбился. И мне совершенно не нужно, чтобы ты ударил в грязь лицом перед Темным Лордом. И думать забудь о том, что сегодня видел. Устрашение предназначалось не для тебя. С вами он будет мягок, и вы должны ответить ему преданностью. Это все, что от вас требуется. Меньше думать и больше выполнять. Тебе ясно?!
7. Северус
Не знаю, что больше меня разозлило – то, что он вот так запросто назвал меня по имени и позволил себе дотронуться, бесцеремонно врываясь в мое личное пространство, или эта его покорность и напускное послушание, совсем не похожие на его обычное поведение. У Забини всегда на все было свое мнение, которое он был готов отстаивать, и он никогда ни с чем вот так запросто не соглашался, когда мы с ним начали общаться ближе. Лишь раньше, когда мы были еще деканом и учеником, он вот так вот проглатывал свои сомнения и скромно отвечал «да, профессор». Но разве не этого я добивался? Чтобы все стало так, как было. Стать ему авторитетом, отцом, деканом, профессором… старшим Упивающимся смертью? Мне было только на руку, если он не станет перечить мне. Но, тем не менее, его покорные речи вызвали во мне волну протеста, словно бы глубоко внутри я желал увидеть, как он будет возмущен моими словами, скажет, что я сошел с ума, раз служу Темному Лорду, что все это ошибка, а ему страшно, и за себя и за меня, и нужно что-то делать, и…
Но в итоге вместо него вспылил и начал возмущаться я. Как ни старался, просто не смог стерпеть эту фальшь, хоть нам обоим и лучше было бы поверить, что он все понял и действительно сделает все, как должно. Но Забини в итоге подпрыгнул с дивана, как ужаленный грюмошмелем, неожиданно вырастая передо мной, так что мы оказались фактически нос к носу, и никто первым не хотел отвести взгляд.
