Хелен тем временем пытается трезво обдумать новые сведения. Труп, изгрызенный ее дочерью, на котором наверняка остались следы ее ДНК, теперь в руках полиции. Почему Питер такой бездарный? Когда он топил трупы в былые годы, они назад не выплывали. Он уносил их так далеко от суши, что беспокоиться было не о чем.
Хелен воображает, как прямо сейчас идет вскрытие, на котором присутствует множество судмедэкспертов и высших чинов полиции. Теперь даже способности Уилла заговаривать кровь не помогут им выпутаться.
— Все в порядке. Просто иногда дурнота накатывает, со мной бывает. Но уже прошло, правда.
Она сидит на диване, уставившись на прозрачный кофейный столик и стоящую на нем большую пустую тарелку, которая как будто бы парит в воздухе.
Глядя на нее, Хелен понимает, что сейчас бы уже не отказалась от крови Уилла. Она дала бы ей сил выдержать следующие несколько минут. Но от мыслей об этом становится только хуже.
Она сама себе тюрьма.
Тело, в котором смешана ее и его кровь.
Но как-то у нее все же получается собраться, хотя самым красным, что ей удалось съесть, была сладкая липкая овсяная оладья.
Хелен задумывается, не уйти ли ей под предлогом скверного самочувствия. Но, так и не успев принять никакого решения, она уже участвует в обсуждении книги, которую у нее даже не хватило времени дочитать до конца.
«Последняя песнь воробья» в прошлом году вошла в короткий список претендентов на Букеровскую премию. Действие романа разворачивается в середине двадцатого века в Китае: дочь фермера, обожающая птиц, влюбляется в безграмотного батрака, выполняющего приказ Мао по уничтожению воробьев. Джессика Газеридж, чьи самодельные открытки Хелен всегда покупает на Рождество и ко дням рождения, в прошлом году видела автора на литературном фестивале в городке Хэй-он-Уай и сейчас увлеченно рассказывает об этом невероятном событии: «Ой, это было просто чудесно, ни за что не догадаетесь, кто сидел с нами в одном ряду», — пока Хелен силится придать лицу будничное выражение.
— Ну, Хелен, а ты что думаешь? — интересуется кто-то. — Как тебе Ли-Хом?
Она пытается сделать вид, будто ей не все равно:
— Мне его жалко.
Никола подается вперед, удивленная тем, что Хелен на сей раз не разделяет ее мнения.
— Как, после всего, что он сделал?
— Я не… Я думаю… — Вся группа смотрит на Хелен, ожидая, что та объяснит свою точку зрения. Она гонит прочь мысли о вскрытии и арбалетах. — Извините. Просто, по-моему, он не… — Хелен забывает продолжение заготовленной фразы. — Ой, мне, кажется, надо в туалет.
Она неловко встает, задевает ногой столик и, скрывая боль и все остальное, направляется в уборную. Глядя на свое призрачное отражение в стеклянной стенке душевой кабины, она старается выровнять дыхание и утихомирить пронзающие мозг мысли: ТРУП! НОВОСТИ! ПОЛИЦИЯ! КЛАРА! УИЛЛ!
Хелен достает телефон и набирает рабочий номер Питера. Пока в трубке раздаются негромкие гудки, она осматривает аккуратный ряд органической растительной косметики для тела и волос, и на долю секунды воображение рисует ей обнаженные тела людей, использующих все это, чтобы перебить свой естественный запах. Хелен закрывает глаза и велит себе выкинуть из головы эти мрачные кровавые фантазии, вызванные отчаянием.
Примерно через десять гудков Питер снимает трубку.
— Питер?
— Хелен, у меня пациент.
Она сообщает ему шепотом, прикрыв рукой рот:
— Питер, они нашли труп.
— Что?
— Все кончено. Они нашли труп.
Тишина. Потом он говорит:
—
— Что будем делать? Я думала, ты далеко его унес.
Она слышит тяжелый вздох в трубке.
— Далеко.
— Значит, недостаточно.
— Так и знал, что опять окажусь виноватым, — ворчит он. — Миссис Томас, прошу прощения. Минуточку.
— Ты
—
Хелен качает головой, словно Питер может ее видеть:
— Нет. Не доберутся.
И тотчас про себя клянется сделать ради этого все, что угодно.
