— Между прочим… вы знаете, что защищаете гражданку враждебной нации? Эта девушка — американка!.. — говорит он японцу.
— Вы ошибаетесь… эта дама — из Манилы… — возражает метрдотель.
— Ха-ха — из Манилы!.. она американка! Я знаю ее семью! Это Ирэн Коул, американская гражданка! — Николя пьяно смеется и тут же заявляет громко, на весь зал, указывая на меня: — Господа, у этой дамы — американское гражданство, представляете!..
Внимание всего зала обращено на меня.
Я и японский офицер снова встречаемся взглядами. В моих глазах ужас, японец выглядит ошеломленным. Я наконец освобождаю руку от хватки Николя, неловко кланяюсь в сторону японца и сбегаю из бара.
Минуту спустя я влетаю в полумрак гримерной, где Вера и остальные по-прежнему играют в карты. С грохотом захлопнув дверь, я останавливаюсь и прислоняюсь к стене — беспомощное испуганное маленькое существо. Я тяжело дышу, нервно прикасаясь ладонями к горящим щекам и губам, словно пытаясь заслониться от невидимого удара, который, я чувствую, судьба скоро нанесет мне.
Присутствующие изумленно смотрят на меня.
— Дорогая, что с тобой? Что-нибудь случилось?.. — спрашивает Вера.
Я растерянно смотрю на нее, не в силах вымолвить что-нибудь.
Три дня я не находила себе места в ожидании, что японцы придут за мной. Вера смеялась над моими страхами, успокаивала, как могла, и убеждала, что, если бы японцам было нужно, они арестовали бы меня в тот же вечер. На четвертый день после случившегося я стала успокаиваться — как выяснилось, напрасно.
Они уже ждали меня, когда мы с Верой вернулись после прогулки. За углом дома стоял грузовик, но мы не заметили его, потому что подошли с другой стороны улицы.
Мы поднимались по внешней лестнице, и Вера как раз говорила, что пора забыть о скандале с Николя.
— Не дергайся ты больше. Никому ты не нужна, никто не обратил внимания. Японцам сейчас не до тебя.
Вера шла впереди, держа сумку с покупками. Я вела Лорда. Собака внезапно начала рычать и лаять.
— Что с тобой, Лорд?
— Наверное, крысу учуял. Быстрей — надо успеть переодеться и накраситься, — сказала Вера и внезапно резко остановилась, заметив, что дверь в нашу комнату слегка при — открыта.
— Что это?.. Почему?..
Мы переглянулись. И она, и я точно знали, что дверь должна быть заперта.
После небольшого колебания Вера поставила сумку на ступеньки, поднялась на площадку и с опаской распахнула дверь.
В комнате нас ждали несколько японских солдат и Степанида.
— Боже мой! Что, черт возьми, здесь происходит? — сказала Вера, уже понимая, что стряслось.
Я растерянно стояла за ее спиной, сдерживая беснующуюся собаку.
Главный из японцев сделал шаг нам навстречу.
— Ирэн Коул? Ирэн Коул? — Он поочередно указал пальцем на меня и на Веру; он страшно коверкал мое имя.
— Это я, — сказала я.
— Ирэн Коул? Быстрей, быстрей! Вещи! Десять минут!
Наша ленд-леди подскочила ко мне, бормоча вполголоса:
— Они пришли и ждут вас здесь уже час… Что я могла сделать? Дай-ка, я уведу Лорда, а то как бы не пристрелили под горячую руку…
Я отдала ей поводок, и женщина быстро увела собаку на свою половину. С тех пор мы с ней никогда не встречались, и у меня почему-то осталось ощущение, что ее больше заботила судьба Лорда, чем моя.
Я стала испуганно доставать свои вещи, протискиваясь в тесноте между японцами, которые и не подумали выйти на площадку. Японцы ждали, наблюдая за моими сборами молча, не вмешиваясь, не понукая. Может быть, в глубине души они сочувствовали мне.
Вера металась от них ко мне:
— Нет! Нет! Постойте! Как можно! За что же ее? Она просто танцовщица! Мы ничего плохого не делали! Разве нельзя ей остаться здесь?
Увидев, что словами ничего не добиться, она бросилась к свалке своей одежды и стала перерывать ее в поисках вещей, которые могли бы мне пригодиться в лагере.
Она вытащила белье и одежду и стала помогать мне собираться.
— На вот, возьми, пригодится!.. — тихо сказала она и незаметно сунула мне в сумку пачку денег.
По ее лицу текли слезы, но она не обращала на них внимания.
Ей что-то еще пришло в голову. Она быстро вытащила все деньги, которые у нее хранились, и попыталась всунуть их японским солдатам.
— Возьмите! Пожалуйста, возьмите! Бедным солдатам трудно, тяжело сейчас, я знаю, деньги им не помешают… — Она стала всхлипывать. — Обращайтесь с ней хорошо, пожалуйста, прошу вас! Не обижайте ее!..
Солдаты стали отталкивать ее, но не сильно. Один для острастки замахнулся.
Я попыталась ее успокоить:
— Не плачь, со мной все будет хорошо. Они все равно давно должны были меня забрать. Это просто лагерь для интернированных. Это даже не тюрьма. Война ведь когда-то же кончится. Меня выпустят. Не надо так беспокоиться.
У меня даже получилось улыбнуться.
По-прежнему всхлипывая, Вера стала жать мне руки, прощаясь, совала скомканные деньги. Потом она спохватилась и снова пристала к японцам:
— Куда вы ее везете? Где это место, где оно? Пожалуйста, скажите! Я буду навещать ее!
Один из солдат снова замахнулся, видимо, посчитав ее слишком навязчивой.
— Я готова, — сказала я.
Главный японец жестом показал, чтобы я шла за ним.