Следовало ли из этого заключить, что Германия официально поддерживает Австрию и хочет войны? Траутенбах, который только что прибыл из Берлина и которого Жак в этот вечер встретил в кабинете Стефани, протестовал против столь упрощённых умозаключений. Поведение Германии, по его словам, объяснялось тем, что берлинские военные круги всё ещё верили в неподготовленность России. Если их расчёт был правилен и риск всеобщего вооружённого конфликта сводился к нулю, вследствие вынужденной пассивности русских, обе германские империи могли позволить себе всё, что угодно: они играли наверняка. Главное — действовать быстро и энергично. Надо, чтобы австрийские войска оказались в Белграде до того, как державы Тройственного согласия смогут вмешаться или хотя бы договориться между собой о совместных действиях. Тогда выступит на сцену Германия; свободная от подозрений в сообщничестве или какой-либо преднамеренности, она предложит своё посредничество для локализации конфликта и ликвидации его путём переговоров, инициативу которых она возьмёт на себя. Ради того чтобы спасти мир, Европа поспешит принять германский арбитраж и без особых споров принесёт в жертву интересы Сербии. Таким образом, благодаря Германии всё придёт в норму, а в выигрыше останутся центральные державы: двуединая монархия на долгое время укрепится, и Тройственный союз одержит беспрецедентную дипломатическую победу. Эти предположения по поводу тайных планов Германии подтверждались и некоторыми конфиденциальными сведениями, почерпнутыми в кругах, близких к итальянскому посольству в Берлине.
Стефани вызвали к патрону, и Жак увёл Траутенбаха в «Прогресс».
Весь маленький зал кафе был в волнении. Сообщения вечерних газет, новости, принесённые редакторами «Юманите», вызвали противоречивые и страстные комментарии.
Около девяти часов в воздухе вдруг повеяло оптимизмом. Пажес несколько минут беседовал с патроном. И нашёл его менее встревоженным. Жорес сказал; «Не было бы счастья, да несчастье помогло… Австрийский жест заставит народы Европы стряхнуть с себя спячку». С другой стороны, последние телеграммы приносят многочисленные доказательства активности Интернационала. Социалистические партии Бельгии, Италии, Германии, Австрии, Англии, России поддерживают постоянную связь с Французской социалистической партией, ведут широкую подготовку ко всеобщей демонстрации. Только что получены весьма точные и обнадёживающие сведения от Германской социал-демократической партии, которая выступает в некотором смысле гарантом мирных намерений своего правительства: ни Бетман, ни Ягов, ни ещё менее кайзер — как уверяют социал-демократы — не допустят, чтобы их втянули в войну; следовательно можно рассчитывать на энергичное и действенное вмешательство Германии в пользу мира.
Из России тоже поступали успокоительные сведения. После получения австрийской ноты было созвано срочное заседание совета министров под председательством самого царя, которое решило немедленно обратиться к австрийскому правительству с настойчивым предложением продлить срок ультиматума, поставленного Сербии. Это ловкое предложение, которое не касалось существа дела и ставило лишь второстепенный вопрос об отсрочке, Вена вряд ли смогла бы отвергнуть. А отсрочка хотя бы на два-три дня обеспечивала дипломатическим канцеляриям Европы возможность договориться насчёт какой-либо общей линии поведения. Впрочем, русское министерство иностранных дел, не теряя времени, уже начало с некоторыми из послов, аккредитованных при петербургском дворе, энергичные переговоры, которые не могли не принести определённых результатов. Почти тотчас же телеграмма из Лондона дала новые основания для этих надежд.
Министр иностранных дел сэр Эдуард Грей по своей инициативе взялся поддержать всем своим авторитетом русское предложение об отсрочке. Кроме того, он срочно разрабатывал план посредничества, к которому хотел привлечь Германию, Италию, Францию и Англию — четыре великие державы, непосредственно не замешанные в конфликте. План осторожный, без риска потерпеть крах, поскольку за столом собрания арбитров предполагалось равное соотношение сил: с одной стороны — Германия и Италия для защиты интересов Австрии, с другой — Франция и Англия, как представительницы интересов сербских и общеславянских.
Но около одиннадцати часов горизонт снова омрачили дурные предзнаменования. Сперва распространился слух, что Германия хоть и приняла проект Грея, но в весьма уклончивых выражениях, свидетельствовавших о том, что она не очень охотно примет участие в посредничестве. Затем не без волнения узнали от Марка Левуара, вернувшегося с Кэ-д’Орсе, что Австрия, вопреки всем ожиданиям, наотрез отказала России в отсрочке ультиматума; этим она как бы неожиданно призналась в своих агрессивных намерениях.
Около часа ночи, когда большинство собравшихся в кафе партийных деятелей разошлось, Жак возвратился в редакцию «Юманите».
