Семья Тибо. Том 2 полностью

— Уточним! — сказал Ричардли, высокий человек с чёрными волосами, подстриженными ёжиком. (Три года назад этот космополитический кружок объединился вокруг него, и до появления Мейнестреля он был душой группы. Впрочем, он сам стушевался перед авторитетом Пилота и теперь тактично и преданно играл при нём роль второй скрипки.) — Сколько стран, столько и решений вопроса… Можно допустить, чтобы в некоторых демократических странах, как, например, во Франции и в Англии, революционное движение пользовалось легальными методами… До поры до времени! — Говоря, он выдвигал вперёд подбородок — острый и волевой. Его бритое лицо с белым лбом, обрамлённым чёрными волосами, казалось на первый взгляд довольно приятным, однако его агатовым глазам недоставало мягкости, от уголков тонких губ тянулись чёрточки, как будто они были надсечены, а в голосе чувствовалась неприятная сухость.

— Трудность заключается в том, — заговорил Харьковский, — чтобы угадать, в какой момент следует перейти от легальных средств к насилию и восстанию.

Скада поднял свой горбатый нос.

— Когда давление пара слишком сильно, крышка сама собой слетает с самовара!

Раздался смех — жестокий смех, то, что Ванхеде называл «их каннибальским смехом».

— Браво, азиат! — закричал Кийёф.

— До тех пор, пока капиталистическая экономика располагает государственной властью, — заметил Буассони, проводя своим маленьким язычком по розовым губам, — борьба народа за демократические свободы не может содействовать развитию подлинной револю…

— Разумеется! — бросил Мейнестрель, даже не взглянув на старого педагога.

Наступило молчание.

Буассони хотел продолжить:

— История учит… Посмотрите, что произошло из-за…

На этот раз его прервал Ричардли:

— Ну да, история! Позволяет ли нам история думать, что можно предвидеть, что можно заранее назначить срок начала революции? Нет! В один прекрасный день самовар взрывается… Движение народных сил не поддаётся прогнозам.

— Это ещё вопрос! — заявил Мейнестрель не допускающим возражений тоном.

Он замолчал, но все, кто был знаком с его привычками, поняли, что он собирается говорить.

На собраниях он обычно молча продумывал свою мысль, долго не вмешиваясь в спор. Только время от времени прерывал споривших короткими восклицаниями вроде загадочного: «Это ещё вопрос!» — или уклончивого и обезоруживающего: «Разумеется!» В других устах это производило бы комическое впечатление. Но острота его взгляда, твёрдость голоса, напряжённая воля и мысль, которые угадывались в нём, вовсе не располагали к улыбке и привлекали внимание даже тех, кого отталкивала резкость его манер.

— Не следует смешивать понятия… — отчеканил он внезапно. — «Предвидеть»! Можно ли предвидеть революцию? Что это значит?

Все слушали. Он вытянул вперёд больную ногу и откашлялся. Рука его, напоминавшая клещи, с полусогнутыми пальцами, как будто он постоянно держал в ладони невидимый мяч, — поднялась, погладила бороду и прижалась к груди.

— Не следует смешивать революцию с восстанием. Не следует смешивать революцию и революционную ситуацию… Не обязательно всякая революционная ситуация порождает революцию. Даже если она порождает восстание… Пример — 1905 год в России: вначале революционная ситуация, затем восстание, но не революция. — Несколько секунд он собирался с мыслями. — Ричардли говорит: «прогнозы». Что это значит? Точно предсказать момент, когда ситуация станет революционной, трудно. Тем не менее движение пролетариата, опираясь на предреволюционную ситуацию, может благоприятствовать, может ускорить развитие революционной ситуации. Но развязывает революцию почти всегда внешнее событие, неожиданное и более или менее непредвиденное; я хочу сказать — такое, срок которого не может быть заранее точно установлен.

Он положил локоть на спинку стула, где сидела Альфреда, и подпёр кулаком подбородок. Несколько мгновений его ясновидческий взгляд был сосредоточен на какой-то отдалённой точке.