Он стоял, склонившись над кроватью, на которой, за неимением другого места, разложил документы — мелкими, наспех подобранными пачками. Он взял заметки, отложенные направо и относившиеся в основном к событиям начала июля, сунул в конверт и запечатал его, предварительно пометив: «№ 1».
Потом пододвинул стул и уселся.
«А теперь просмотрим-ка еще раз вот это, — решил он, потянув к себе заметки, сложенные слева. — Это все миссия нашего друга Штольбаха… В этом пакете австрийские военные планы: стратегия, технические детали. Не моя область. Положим в конверт номер два… Так… Но меня интересует остальное… Заметки датированы. Таким образом, легко восстановить последовательность, в которой велись собеседования… Цель его миссии? В общем: ускорить германскую мобилизацию… Вот первые листки… Приезд в Берлин, встреча с Мольтке… И так далее… Полковник настаивает, чтобы германский генеральный штаб ускорил подготовку к войне… Но ему отвечают: «Невозможно, канцлер против, а его поддерживает кайзер!» Вот как! Что же означает эта оппозиция со стороны Бетмана?.. Он заявляет: «Слишком рано!» Каковы же его доводы? Во-первых, причины внутриполитического порядка: он мечет громы и молнии против народных демонстраций, нападок со стороны «Форвертс» и так далее… Ага! В сущности, он очень встревожен энергичным противодействием социал-демократии!.. Во-вторых, причины внешнеполитические: прежде всего надо обеспечить Германии одобрение нейтральных стран, в первую голову — Англии… Затем подождать, пока угроза со стороны России усилится: ибо в тот день, когда пред лицом имперского правительства будет стоять «откровенно агрессивная Россия», оно сможет убедить и германских социалистов, и Европу, что для Германии речь идет о «законной защите», что она против воли вынуждена объявить мобилизацию из «простой предосторожности»… Ну конечно! Неумолимая логика!.. Какую же тактику применяют Штольбах и германские генералы, чтобы принудить милейшего Бетмана согласиться?.. Из всех этих заметок ясно становится, как зародилась их комбинация… Надо, значит, без промедления вынудить Россию к какой-нибудь акции, которую можно было бы рассматривать как враждебную. «Например, заставить ее объявить мобилизацию», — подсказывает Штольбах 25-го вечером. На что ему отвечают: «Правильно. Но для этого есть лишь одно хорошее средство, единственное, и оно зависит от Австрии: австрийская мобилизация…» Они не такие дураки, какими кажутся, эти генералы! Они очень хорошо поняли, что если бы Франц-Иосиф объявил мобилизацию всей своей армии (а это, отмечает Штольбах, «явилось бы угрозой не только по адресу маленькой Сербии, но и по адресу великой России»), царь неизбежно вынужден был бы ответить всеобщей мобилизацией. А перед лицом такого факта, как всеобщая русская мобилизация, кайзер уже не смог бы уклониться от приказа о мобилизации и со своей стороны. И канцлеру нечего было бы возразить, ибо германская мобилизация, как прямое следствие угрозы русского нашествия, может быть оправдана перед всеми — и за рубежом и внутри страны, перед европейским общественным мнением и перед общественным мнением Германии, уже и без того сильно возбужденным против России; она может быть оправдана даже перед социал-демократами… И это очень верно. Зюдекум{94} с присными на всех съездах уши нам прожужжали своей «русской опасностью»! И даже Бебель! Уже в девятисотом он заявлял, что перед лицом угрозы со стороны России он сам возьмется за ружье… В данном случае социалисты оказались бы пойманными на слове. Пойманными в ловушку! Ловушку, ими же самими, себе расставленную! Для них будет невозможно — невозможно как для социал-демократов — отказаться от сотрудничества со своим правительством, когда оно намеревается защищать германский пролетариат от казацкого империализма… Прекрасно разыграно! Значит, вскоре надо ожидать всеобщей мобилизации в Австрии… Так вот почему уже через день после своего приезда в Берлин наш друг Штольбах шлет оттуда одну за другой депеши Гетцендорфу, настаивая, чтобы Австрия взяла решительный курс на всеобщую мобилизацию… Браво! Макиавеллевская западня, которую Берлин расставляет России через посредство Австрии! А в это время кайзер и его канцлер безмятежно курят сигары, даже не подозревая о том, какую с ними сыграли штуку!»
Привычным жестом Мейнестрель сжал большим и указательным пальцами виски, затем пальцы его быстро скользнули вдоль щек до заостренного кончика бороды.
«Отлично, отлично!.. Прямо туда и катятся! Да на всех нарах!»
Он поспешно собрал разбросанные по одеялу заметки, спрятал их в третий конверт и повторил вполголоса:
— Какое счастье, что только я один сунул сюда свой нос!
Он откинулся на спинку стула, скрестил руки и несколько мгновений сидел неподвижно.
