Выслушав его, Кауров плотно сжал губы. В Добрецова стреляли в районе четырнадцати часов сорока минут, Кауров уже успел это выяснить. В пятнадцать часов десять минут позвонил Панаев, Родион отправился в путь, в шестнадцать ноль-ноль он подъехал к месту преступления. В дороге он находился около пятидесяти минут. Причем шел по объездной дороге, в двух как минимум местах оборудованной камерами видеофиксации, но разве он не мог свернуть на улицу Дзержинского? Десять минут, и он уже на Радищева. Отстрелялся, вернулся на объездную, прошел под второй камерой, а затем уже оказался на Трудовой улице. Похоже, алиби ему могла предоставить только Марина, но поверят ли ей как заинтересованному лицу?
— Ты же знаешь, как убили Старова, как действовал Рябухин, кого он подставил. Сейчас убийца пытается подставить меня, — проговорил Кауров, пытаясь сдерживать волнение.
Михайлов находился поблизости, он все слышал. При этом казалось, что это Дунаев его глазами смотрел на Родиона.
— Да я и не думаю на вас, Родион Валерьянович… А Рябухина уже нет.
— Убийца его есть. Еще более хитрый и изворотливый. И он продолжает его дело. Про убийство Федосеева слышал?
— Не наш район.
— Значит, слышал. Мирошникова, Барков, Старов, Федосеев, Петелин и Добрецов — все они из одной пробирки.
Слушала разговор и Марина, она стояла у машины, опираясь на открытую дверь. Родион глянул по сторонам — не подкрадывается ли к ней убийца?
— Из какой пробирки? — не понял Дунаев.
— Всем им в районе двадцати восьми лет, все они родились в результате искусственного оплодотворения. Все они — дети одного отца, за это их и убивают.
— И кто их отец?
— Этого я тебе пока не могу сказать.
— И почему я узнаю об этом только сейчас?
— Есть причины.
— Про Добрецова я ничего не слышал.
— Услышишь. В него тоже стреляли. В четырнадцать часов сорок минут. Западный район работает, привет тебе от Михайлова.
— В четырнадцать сорок?
— А через час было совершено покушение на Петелина. И снова синий «Форд»… Теоретически я мог бы успеть по пути на Трудовую улицу. Но практически в моей машине не пахнет порохом… Хотя, думаю, смывы с рук надо бы провести.
— Ну да, пороховые газы.
— Этим я, пожалуй, и займусь, раз такое дело.
Никогда еще Кауров не оказывался в такой ситуации, когда он в роли следователя назначал экспертизу самому себе. Как подозреваемому. Но делать нечего, надо выкручиваться. За решетку ему сейчас никак нельзя: не мог он оставить Марину без присмотра.
Поверхность рук обрабатывается марлевым тампоном, который затем пакуется, опечатывается, протоколируется, после чего уже отправляется на исследование. С Кауровым поступили чуть проще, смывы взяли, протокол составили, но изъятый материал сразу же ушел в работу. И очень скоро эксперт сделал устное заключение: дифениламин и его производные в представленных образцах не обнаружены. А смыть продукты сгорания порохового заряда со своих рук Кауров не мог: не имел для этого ни времени, ни возможностей.
Также на растерзание криминалистам Кауров отдал и свой автомобиль. Судя по всему, преступник стрелял с водительского места через пустоту в пассажирском кресле, на спинке которого могли остаться следы от пороховых газов. Искать продукты сгорания порохового заряда следовало и на правой передней дверце, особенно с внешней стороны. Работа велась, эксперт пока ничего не находил, но Каурова это не особо радовало. Вся это возня отнимала у него массу времени, а он хотел поскорее отправиться в больницу и поговорить с Петелиным и Добрецовым. И убийцу нужно искать на синем «Форде» с фальшивыми номерами. Впрочем, этим занимались и без него. Под руководством следователя Панаева, который все-таки смог освободиться от своих важных дел и заняться работой.
Криминалисты закончили с экспертизой, пороховых следов не обнаружили, к восьми вечера появился Панаев. Кауров собирался уходить, он спешил к Марине, которая уже находилась дома, закрывшись на все замки.
— Интересно ты меня выручил, Родион Валерьянович! — не глядя в глаза, улыбнулся он. — Сам под подозрением оказался.
— Подставляют меня, Павел Яковлевич. Ищи фальшивые номера!
— Да мы-то ищем… А вопросы к тебе все равно остаются.
— Смывы с рук, стрижка ногтей, счесы с волос, тебе этого мало? Или я стрелял в комплекте ОЗК и противогазе?
— А ты стрелял?
— Это ты у Марины Ларцевой спроси. В девичестве Щипковой.
— При чем здесь девичество?
— А ты про наследников Натарова ничего не знаешь? — Кауров внимательно смотрел Панаеву в глаза.
Это ведь он взбаламутил его, заставив отправиться на Трудовую улицу. Панаев фактически подставил его под удар. Возможно, с подачи Евграфова, который перешел в стан врагов.
— Ну, что-то слышал, — признался Панаев.
— Но не знаешь, кто такая Марина.
— Твоя бывшая жена.
— И биологическая дочь Натарова. Так же, как Мирошникова, убийство которой ты расследовал. Барков, Старов, Федосеев из одной с ней серии. Так же, как Добрецов и Петелин, в которых сегодня стреляли.
— Это, конечно, очень интересно.
