Потеря… до этого момента он не осознавал, сколько адской боли таится в этом слове. Все можно исправить, только смерть, она безжалостно забирает самое дорогое. И больше нет человека. Остались только сожаления. Что мало сделал. Мало любил. Драгоценное время на работу тратил, а ведь мог быть с ней. А теперь уже ничего никогда не будет.
Он распадался на атомы и молекулы, не в состоянии принять правду. Если до конца осознает… то он не выживет… Как теперь ложиться спать без нее? Как просыпаться и не видеть Тори, сладко посапывающую на подушке? Вроде бы он жив, а уже нет. Тори… его ласточка… почему так рано ее полет прервался…
От тела осталось… ничего… по сути… не осталось. Он не мог поверить, что эти останки – его Тори. Это не укладывалось в голове, было выше его восприятия. Сутки он провел на месте аварии. И ни его люди, ни врачи, ни полиция, не могли оттянуть Стаса.
Это не любовь… это нечто большее неподконтрольное. Когда ты срастаешься, живешь и дышишь одной женщиной. А когда ее теряешь, остается лишь боль, нечеловеческая, раздирающая плоть, разъедающая грудную клетку.
Неделю он корчился в агонии, его ломало, и ни на секунду не находил себе покоя. Он тихо сходил с ума. Очень тихо… потому что на этом свете остался якорь – их сыночек, который держал его своими крохотными ручонками крепко и не позволял упасть на дно безумия.
Стас старался проводить с сыном как можно больше времени. Только благодаря Дюше выжил. Смотрел в его личико и знал, что выстоит, выдержит любые удары, лишь бы сын был счастлив. Сейчас он должен любить его за двоих, стать опорой и поддержкой.
Дела отошли на третий, а то и десятый план. Был сын, он рос, и в его улыбке Стас видел Тори. Плод их любви, бесценное сокровище.
И если со временем внешне он смог наладить видимость жизни. То внутри царил ад. Стас не спал, не ощущал вкус еды, питался просто, чтобы были силы. А еще он так и не поверил. Возможно, если бы увидел тело… то разум бы как-то принял утрату. Но те останки… они не походили на человека. Он понимал, что это из разряда фантастики, что терзает сам себя, когда в очередной раз гнался на улице за женщиной, с криками «Тори!», а потом корчился от нового приступа сжигающей боли, когда незнакомка оборачивалась… и он видел чужое, незнакомое лицо.
Она мерещилась ему ежедневно, на улице, в торговых центрах, на работе и дома. А стоило только закрыть глаза, Стас видел тот день, и себя ползающим в осколках былого счастья.
Друзья говорили, что он уже и на человека перестал походить. У всех бывают утраты, но чтобы тихо превращаться в зомби… Надо найти другую… снять напряжение. Только Стас не хотел никого, не мог. Будто весь женский пол перестал разом для него существовать.
Он ходил к психологам. Сменил их с десяток. Нет, не просил избавить его от любви. Он хотел лишь дышать без разъедающей боли. Смотреть на мир, и не видеть ежесекундно ее лицо. Ничего не помогало… Только сын был его солнцем, ориентиром в беспросветной темноте. С Дюшкой он чувствовал вкус жизни, дурачился, смеялся, пропитывался светом. Но раны на сердце не заживали, они продолжали кровоточить, тосковать и ждать… невзирая ни на что ждать.
Он не ходил на кладбище. Не мог. Так и не поверил. Когда пришел в себя, стал перебирать ее вещи. Зарывался носом в до боли родной запах ванили, выл сутки напролет.
Под грудой вещей Тори в шкафу нашел билеты. На Викторию и сына. Вылет был назначен через неделю после аварии. Это насторожило. Они всегда отдыхали вместе. И если бы жена куда-то собиралась, почему его не поставила в известность?
Дал задание людям копнуть глубже. Нашли человека, который на свое имя забронировал виллу в Италии для нее. Неужели она хотела уйти от него? Почему? Что она скрывала? Нашли и ее левый счет с круглой суммой.
У супруги не было родственников. Подруги были допрошены бессчетное количество раз. Но ничего нового, ни капли информации, которая бы могла пролить свет на происходящее.
Это порождало сотни вопросов, на которые он не мог найти ответа. И тогда его уверенность, что жена жива крепла. Он не мог объяснить себе логически этой уверенности. Грешил на поехавший рассудок.
Он даже сделал экспертизу ДНК тех останков. Неофициально. Негласно. Результат подтвердил – в могиле Виктория. А он все равно не верил, вопреки неоспоримым доказательствам и доводам здравого рассудка.
Тогда впервые вместе с сумасшедшей неугасающей любовью зародились и первые ростки ненависти. Если она выжила и оставила их с сыном… Он заставит ее заплатить… И тут же бежал в их комнату, доставал ее шелковый халат и жадно вдыхал запах ванили.
Виктория не ушла, она продолжала жить в нем, дни, месяцы, годы. Ее тайны терзали Стаса. И он продолжал ее искать, видеть в лицах незнакомых женщин. Он сросся со своей болью, принял ее, научился жить, работать, и благодарил судьбу, что у него есть сын.
А теперь еще у Стаса появилась слабая, слепая, безумная надежда. И он так просто не намерен ее отпускать.
Глава 6
Наша маленькая комнатушка забита людьми. Человек десять точно. Мы с доченькой так и застыли на пороге.