Ганфала мог зваться кем угодно, но только не трусом. Его рука ударила в гонг трижды. Это означало, что «Голубой Полумесяц» вступает в бой. Это означало, что гребцам пришло время выложиться без остатка. Ибо это их последнее слово. Потом придет время говорить оружию.
«Голубой Полумесяц» и «Черный Лебедь» сходились нос в нос. На корабле Ганфалы не было огнетворительных труб. «Голубой Полумесяц» был назначен совсем другой судьбе.
Ваарнарк понял, что означает маневр «Голубого Полумесяца». И кормчие кораблей Дома Орнумхониоров тоже поняли это. Двадцать файелантов под стягами Синего Тунца усмирили свой бег, а семь, пропустив флагман вперед, повернули налево – туда, где скучились в абордажном бою звенящие сталью корабли Эльм-Оров.
«Голубой Полумесяц» и «Черный Лебедь» столкнулись на полной таранной скорости лоб в лоб.
Лебединая голова на таране флагмана Гамелинов была некогда заклята соитием Стагевда и Харманы, но с сегодняшней ночи оно утратило силу, ибо с Харманой пребывал Последний Конгетлар. Бивень «Голубого Полумесяца», выкованный из цельного слитка небесного железа под неусыпным бдением Ганфалы, сокрушил лебединую голову и она исчезла в роении тысяч раскаленных искр. Лучников «Черного Лебедя» обдало обжигающим фонтаном пара. Флагман Стагевда застонал от носа до лопастей рулевых весел, предчувствуя свою жестокую судьбу.
Вспышку и столб искристых водяных брызг видели все. Как и было условленно, на кораблях Орнумхониоров разом взревели тысячи витых раковин.
По лицу Стагевда разлилась мертвенная бледность. Где, Хуммер его раздери, Артагевд?
На носовой площадке «Черного Лебедя» появились первые воины абордажной партии Орнумхониоров. Стагевд всмотрелся в вихрь стали. Среди прочих выделялись двое, рубящиеся плечом к плечу. Один ловко орудовал парными топорами, второй сражался короткой облегченной алебардой с обоюдосторонним лезвием. По всему было видно, что эти двое стоят многих десятков. Выкормыши Ганфалы, безродные…
Эти мысли проносились в голове Стагевда под непрекращающийся рев боевых раковин Орнумхониоров. И вдруг раковины замолкли. В следующий миг мятежники отведали ярости новорожденного багрового урагана.
Файеланты южан разом превратились в огнедышащих драконов. На массивные четырехъярусники Эльм-Оров, на трехъярусные корабли Гамелинов, на невысокие полуторные галеры Лорчей обрушилось «темное пламя».
Чадящие огненные змеи жадно впились в борта и палубы кораблей.
Там, где они встречали дерево, дуб и сосна вспыхивали как солома. Там, где огню пыталась воспрепятствовать медь, она уходила в воду шипящими струями и уже вслед за этим занимались обнаженные дубовые доски. Гребцы на кораблях Орнумхониоров начали поспешно сдавать назад, чтобы не столкнуться со своими пылающими жертвами.
Скопище файелантов Эльм-Оров и Ганантахониоров, гремящих в буране абордажного боя, загорелось с восточного края. Ветер быстро превращал отдельные пожары в бушующие неистовством вулканы огня.
Ганфала был доволен. У Ганантахониоров все равно не было надежды уцелеть. Палубы их кораблей разбухли от крови, их воины почти полностью истреблены, многие знамена с Пегими Тунцами уже сорваны проворными людьми Эльм-Оров.
Но теперь это не имеет никакого значения. Все очистится пламенем. Все, кроме файелантов Орнумхониоров. Три десятка кораблей против цитадели Наг-Нараон – это уже честная игра. К тому же Хранящим Верность больше не будет противостоять могущество Стагевда и Харманы. Харманы – потому что в исходе столкновения флагманов видна работа Последнего из Конгетларов. Стагевда – потому что это уже его, Ганфалы, дело.
Смертоносные фонтаны, бьющие из жерл огнетворительных труб, наконец иссякли.
Они исполнили свое назначение – породили пламя, и теперь оно, найдя добрую пищу на кораблях мятежников, больше не нуждалось в подпитке. Первая линия флота Гамелинов и корабли Эльм-Оров были обречены.
У Стагевда еще оставались силы, и немалые – вся вторая линия из пяти десятков свежих файелантов. Кроме того, тринадцать кораблей столкнулись при неловких попытках отвернуть от горящих кораблей первой линии, но серьезных повреждений они не имели и тоже чего-то да стоили.
Стагевд, быть может, сумел бы использовать свое численное преимущество, чтобы восстановить положение, но, как и предсказывал Ганфала еще в Молочной Котловине, в сердца Гамелинов вошел страх. Они больше не имели воли противостоять флоту Хранящих Верность. Однако главным было не это.
Когда Стагевд, нервно постукивая побелевшими костяшками пальцев по перилам капитанского мостика, лихорадочно тщился принять какое-либо решение, на палубу «Черного Лебедя» ступила величественная фигура в белом облачении. Это был Рыбий Пастырь.
Стальной полумесяц на посохе Ганфалы неистовствовал ослепительной молнией. Палубу кровавили рассеченные тела Гамелинов – Ганфала разил без промаха. И если раньше Гамелины еще кое-как сдерживали натиск Орнумхониоров подле носовой мачты, то теперь они быстро откатывались назад. Никто не мог устоять перед мертвящим блеском посоха. Никто, кроме Стагевда.
