– Что здесь происходит? – осведомился Артагевд, опуская меч уже после того, как клинки присутствующих заняли свои места в тесных влагалищах богато изукрашенных ножен. Он смотрел на обезглавленное тело Ламерка и на раненого Матагевда в полном непонимании.
– Мы всего лишь приносили присягу новому Хозяину нашего Дома, – ответствовал Артагевду вельможа в желтых одеждах. – Госпожа Хармана пожаловала ему перстень Гамелинов. Ты, Артагевд, можешь зреть голову нашего прежнего господина Стагевда в «мертвой корзине», которая стоит у подножия трона нашей госпожи. В общем, большие перемены.
Артагевд озадаченно вздохнул. Ничего себе перемены! Он украдкой бросил на лежащую на троне Харману взгляд, исполненный нежности и сочувствия. Потом спросил:
– Кого же госпожа Хармана желает видеть новым Хозяином Дома?
Воцарилось неловкое молчание. Не найдя ничего лучшего, Герфегест подошел к Артагевду и выставил правую руку.
Перстень Гамелинов горел на его указательном пальце, словно бы пойманная в ловушку капля лунного сияния. Артагевд склонил взгляд долу.
Он понял все. В этот момент он пожалел о том, что принял в Наг-Киннисте подарок от Герфегеста – свою жизнь. Как, в глубине души, и о том, что вступился за него только что. Не будь Герфегеста, новым Хозяином Дома Гамелинов стал бы он, Артагевд.
– Я не чаял этого перстня, Артагевд, – тихо сказал Герфегест. – Но слово вашей госпожи – закон не только для людей Дома Гамелинов.
Хармана не дышала. Герфегест держал ее хладные руки и целовал их, пытаясь возбудить в ней дыхание жизни. Магия – слишком опасная штука для того, чтобы использовать ее часто. Магия Стали, к силе которой воззвала Хармана для того, чтобы укротить неповиновение своих вассалов, забрала все ее силы.
Стагевд был мертв. Некому было поддержать ее. Невидимая цепь, которая сковывала его сердце и сердце Харманы, разбилась. Герфегест, как бы сильно ни любил он Харману, не мог восстановить ее Сердце Силы во всей его полноте. Он не знал, что делать. Он был сведущ в Пути Ветра, но не в Пути Стали, который лишь простоватые вояки вроде Матагевда называли «путем правды».
Дюжина Сильнейших стояла вокруг трона Харманы, взявшись за руки, и произносила заклинания, призывающие силы вернуться в тело Хозяйки Дома. Но, судя по результатам, что-то они делали неправильно.
Артагевд сидел у края тронного возвышения, уронив голову на колени. Его губы шептали искупительные молитвы. Герфегест чувствовал себя обессиленным и, что самое ужасное, беспомощным. «Пожалуй, будь жив Стагевд, он в два счета привел бы госпожу в чувство» – вот о чем думали сейчас Сильнейшие. О том же думал и Герфегест.
– Ты – Носящий Перстень. Ты должен сделать что-нибудь, – тихо сказал Артагевд.
В его глазах было столь много скорби, что Герфегест тотчас же догадался: не только весть о смене Хозяина Дома и не только мертвенная слабость Харманы делали его печальным. Увлекающийся, юный и красивый той утонченной красотой, что отличает отпрысков северных Домов от всех других красавцев, юноша был безответно влюблен в Харману и страшно ревновал ее к Герфегесту.
«Как ему горько, должно быть, называть меня Носящим Перстень», – подумал Герфегест без тени злорадства.
Хармана не умрет – это Герфегесту было известно доподлинно. Но сколь долго пролежит она без дыхания, бледная и прозрачная, словно сотканная не из плоти, а из стальных нитей и хрусталя, он не знал. Два месяца? Год? Три четверти Вечности?
Герфегест помнил: маги способны впадать в оцепенение на долгие годы. Во время такого оцепенения им светят звезды иных миров – они путешествуют, набираются знаний и силы и, если не забудут дорогу назад, возвращаются, обычно спустя годы.
Но он не хотел ждать годы! Он хотел видеть Харману, озаренную земным светом. Харману с румянцем на лице! Однако Герфегест не представлял, что следует сделать, чтобы его желание исполнилось. Впрочем, одна сомнительная зацепка у него все же была…
– Я обращаюсь к вам, Сильнейшие! – Герфегест говорил тихо, но даже глухой услышал бы его. Ибо слова его были исполнены силы. – Мы все, и я тоже, виновники того, что происходит сейчас с госпожой Харманой. Наши страсти истощили ее.
Дюжина Сильнейших молчала. Молчал и Артагевд. Знак согласия, как ни крути.
– Быть может, вы правы и я не достоин быть главой вашего досточтимого Дома, Гамелины, – продолжал Герфегест. – Но Хармана захотела, чтобы это было так. Намарн свидетель, я не просил ее об этом. Хармана сказала мне: иного пути победить Ганфалу нет. Я думаю, ваша Хозяйка знала, что говорила. Я не безродный выскочка, как кажется некоторым из вас. Дом Конгетларов пал, но Хозяин Дома Конгетларов жив. И он перед вами.
Слова Герфегеста, однако, показались всем без исключения неправдоподобными. Хозяин Конгетларов? А почему не сам Хуммер, будь прокляты его дела?
Даже Артагевд отвел глаза – он тоже не верил сказанному. Герфегест заметил это, но не смутился. У него было чем доказать справедливость своих слов.
– Дай мне кинжал, Артагевд, – попросил юношу Герфегест.
