Она нашла картинку, похожую на закон. Вероника не могла сказать, чем именно, но она была очень похожа. Закон ведь, наверное, очень строгий, а тут линии как раз прямые и… и строгие. Очень, такие… законные.
Вероника отошла подальше, выбрала укромное местечко за деревьями, убедилась, что поблизости нет фамиллиаров, и пожалела, что не взяла посох… а, нет, взяла. Положив книжку, она старательно нарисовала на земле картинку, чтобы призыв был правильным, потому что тогда у нее будет власть. Так дядя Фурундарок сказал.
Правда, читать Вероника все еще не умела, поэтому прочитать правильные слова не могла. Так что она просто сказала:
— Пр-р-ризываю закон!
Воздух сгустился. Как-то неуверенно, как будто закон не понимал, чего от него хотят.
— Закон, ну!.. — потребовала Вероника. — На головы!.. Пьявила вазьны!..
— Это так, — раздался холодный голос.
Из-под земли заструился дымок, а в картинке перед Вероникой появилась строгого вида тетя в железных очках. Она осмотрелась, опустила взгляд и спросила:
— Дитя, где твои родители или учитель? Кто меня призвал?
— Я, — поковыряла землю туфелькой Вероника. — Мне нузен закон.
Тетя снова осмотрелась. Снова посмотрела на Веронику и сказала:
— Не может быть. Это нонсенс.
— Нонсенс, — согласилась Вероника. — Мама тозе так говоит.
— Мама говорила тебе, что не стоит призывать демонов?
— Дя…
— Получается, ты нарушила закон.
Вероника пришла в ужас. Она нарушила закон! Теперь ее арестуют и будут мучать!
— А тё такое закон?! — спросила она.
— Закон — это мы, — сказала тетя. — Ларитры. Ты знаешь, кто такие ларитры?
— Я похозя на лаитъю, — вспомнила слова Астрид Вероника.
— Непохожа, — отрезала тетя. — Ведь ты нарушаешь закон.
— Но я вызвала пьявильно, — показала на картинку Вероника. — А значит… власть!
— К сожалению, да, — согласилась ларитра. — Но я ничего не могу сделать, пока я здесь. Тебе придется меня выпустить.
— Затем?..
— Но тебе же нужен закон.
Вероника задумалась. Звучало как-то сложно.
— А патиму… вот… вот как бы… затем тебе ськуйка? — спросила она, подбирая правильные слова.
Взгляд ларитры стал острым и цепким. Она и без того внимательно изучала Веронику, и особенно ее ауру, но теперь ощутимо подалась вперед. Рисунок на земле задымился, ларитра принялась его исчезать.
— Ты зе… — говорила тем временем девочка. — Ты зе… как бы… пай.
— Пар, — кивнула ларитра. — Да, мы Дыхание. Но закон должен иметь строгие очертания и не колебаться. Поэтому… о, вот и все.
Она переступила рисунок, от которого осталось всего несколько черточек. Вероника растерянно посмотрела на исчезнувшую картинку.
Она же так старалась!
— Но власть же… — испуганно напомнила она.
— Прости, милое дитя, — с сочувствием произнесла ларитра. — Ты и правда очень способна для своего возраста, и у тебя получилась превосходная сетка призыва. К сожалению, несколько небрежная, и это, увы, станет причиной твоей безвременной кончины.
Вероника обиженно засопела. Никто не хочет дружить. Все хотят чего-то плохого. Только дядя Фурундарок хороший и добрый, подарил книжку и пастилу. Можно его позвать, и пусть съест злую тетю. Или Астрид позвать. Или маму.
Или просто…
Вероника подняла картофелину. Она вспомнила, что говорили мама, папа и Астрид про того мальчика, Компота. Что он сидел в банке или в бутылке… но у Вероники нет банки или бутылки, у нее только картошка.
Немного гнилая.
— Ты не закон, — сказала она. — Ты кайтоска.
— Что?..
— Кайтоска!
Ларитра дернулась, не веря глазам. Окружающий эфир резко высох, втянувшись в девочку. Клубящиеся энергии сошлись в подгнившей картофелине… и демоницу неудержимо потянуло.
— О Древнейший, нет, — только и успела проговорить она, прежде чем оказалась заключена в клубень.
Вероника осмотрела картофелину. Ну вот, теперь в ней сидит злая тетя. Теперь тут ее дом.
А что делать дальше, Вероника пока не придумала.
— Девочка, что ты наделала?! — донеслось из картофелины. — Умоляю, выпусти меня, я не стану тебе вредить!
Вероника сначала поверила, а потом не поверила. Нельзя верить тому, кто сначала закон, а потом портит картинку, выходит из-под власти и хочет убить.
— Ты не закон, — укоризненно сказала она. — Ты пьеступница. Пьеступная кайтоска.
Она задумалась, что теперь с этой картошкой делать. Может, просто закопать? Пусть лежит там себе… где-то.
А можно скормить Сервелату. Он любит картошку сырой.
— Она гнилая, — отказался Сервелат. — Вероника, принеси мне хорошей.
— Хаясё, — согласилась Вероника.
Она сбегала на кухню и выбрала из мешка самую лучшую картофелину. А ту, что гнилая, оставила на столе, чтобы не бегать туда-сюда с двумя картошками.
А когда она вернулась, то картошки на столе уже не было. Вероника задумалась, куда та делась, но тут же решила, что это неважно, и убежала в гостиную, потому что по дальнозеркалу начинались «Волшебные мелодии».
