Мы не можем привлекать к ней лишнего внимания ни смертных, ни богов. Особенно последних…
1531 год Н. Э., день Железного Тигра. Запись 735.01.
Выявил и устранил раскольника. Впавшие в гордыню еретики считают, что знают лучше Бога. Желают воспитать Ее сами, вмешаться в Ее планы. Считают себя прозорливее Первого, благочестивее архидиакона.
Чародеям неведомо об этой опасности, и мы не можем раскрыть им глаза, так что стережение – на нас, аколитах. Я долго молился, очистив лопату от крови. Сработано было чисто. В окружении чародеев это паргоронски сложно, но я набил руку. К тому же меня прикрывает кое-кто из вышестоящих лиц… я не знаю, кто именно, мне нельзя этого знать. Но я слышал, что даже в ученом совете есть наши.
Возможно, что это пустые слухи. Так или иначе – конец концов! – не буду писать об этом в подробностях. Возможно, стоит вообще вырвать и сжечь эту страницу. Возможно, что и весь мой дневник стоило бы уничтожить, ибо агенты Кустодиана шныряют повсюду, и только мудрость Первого бережет нас.
Запись 735.02.
Доложил о случившемся лично А*. Получил устную похвалу и одобрение свершенному. О случившемся будет передано архидиакону. Благоговейно трепещу.
1531 год Н. Э., день Гранитного Тигра. Запись 736.01.
Потрясен и трепещу от восторга. Хотя вначале был в негодовании, но давайте по порядку. Был восьмой полуночный, когда я заступил на дежурство и взялся за руководство немтырями, как обычно. Сейчас весна, и светлеет раньше, чем в промозглые зимние луны, так что восход уже алел, и я хорошо видел, как юноша с бакалавриата швыряет огрызок яблока прямо посреди только что убранного коридора.
Мне не следует выдавать себя ненужным, ибо священный долг прежде всего, и каждый аколит должен помнить, для чего мы существуем. Но также наша задача – не выделяться, не выдавать себя ничем и хорошо играть свою роль. Я играю свою пятнадцатый год, я сжился с метлой и коридорами КА, и никто не скажет: вот, се не просто уборщик, но аколит Рожденного.
Но именно потому я и взошел по ступеням, и молвил отроку: о неразумный сын шакала и свиньи, для чего мусоришь там, где убрано? Поведай немедля, кто твой куратор, ибо я желаю донести на тебя и опорочить в глазах учителей твоих.
Но усмешка была мне ответом, и тайный знак. И вышло так, что сей юноша не только молодой чародей, но и доверенный зилот Первого, и что до экзаменов в КА он прошел иную школу, и облечен полным доверием, и может говорить любому, кроме архидиакона: да будет по воле моей.
