Семья вурдалака полностью

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Сейчас… сейчас как с цепи сорвался. Спать только приходит. Утром уйдет, вечером придет. В открытую уже, в руки начал колоть. Шприц с собой таскает.

МАРИНА. А вы как думаете — давно?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Да не знаю я, Мариночка. Говорю же я, руки у него смотрела, а он в ноги научился. Да и какая разница — давно или недавно. Раз уж начал — все, не остановится.

МАРИНА. Остановится. Если недавно, то еще не поздно.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ой, не знаю я. Может, месяц, может, два… а может, как из больницы приехали, — кто его знает. Он ведь все дома был. И руки чистые. Я каждый день почти смотрела.

МАРИНА. Нет, как из больницы вернулись, он не мог. Он же два месяца назад ко мне приезжал. Нормальный был. Нигде ничего. Я специально, когда спал, проверяла.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ну значит, самое большое — два месяца. А что толку-то?

МАРИНА. Ехать опять надо. Лечить.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. На что?! На что лечить-то?! Где я эти пять тысяч теперь возьму? Ссуду опять брать? Да никто мне ее не даст больше — ту еще не всю вернула. И даже продать нечего. Он ведь тогда все вынес. Все золото, весь хрусталь, шапки все, постельное. Если только квартиру эту продать, поменять с доплатой. Вот только и выход. А так… (Заплакала). Проще в петлю залезть, чтоб не видеть и не слышать ничего! Господи, как он меня измучал! Всю кровушку по капельке, по капельке высосал! Поседела вся за год, как бабка старая стала. Иной раз думаешь, лучше б он себе передозировку сделал что-ли, чтоб сам не мучился и нас не мучил…

МАРИНА (трогает ее за руку). Людмила Ивановна, не надо…

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ой, Мариночка… Думаешь, легко про сына собственного так говорить? Мне ведь его жалко. Так жалко, что сердце кровью обливается. Потому и с собою ничего не делаю, что его спасать надо, вытаскивать из этого омута. Кроме меня он ведь больше никому на этом свете не нужен. Отец давно от него открестился. Смог. А я вот — не могу. Даже в петлю не могу, потому что никто ему больше не поможет. Только я. Мать. Это мой крест и мне его нести.

МАРИНА. Людмила Ивановна…

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Что, Мариночка?

МАРИНА. Этим не поможешь.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. А чем поможешь? Чем?

МАРИНА. Ехать надо. Опять.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Да не на что мне его больше везти. Вон, сто рублей в кошельке последние. А квартиру менять отец не даст. На нем же она.

МАРИНА. Я найду деньги.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Где?.. Они ж на дороге не валяются. Это ж не пять копеек.

МАРИНА. Я к бабке поеду — возьму. У нее на книжке есть… На смерть лежат.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Там, в деревне?

МАРИНА. В деревне.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. А даст? (Без паузы, быстро). Я ей потом верну. Как с ссудой рассчитаюсь, так ей начну копить. Только бы вылечить его, вытянуть оттудова.

МАРИНА. Мы сами вернем.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Вы?

МАРИНА. Мы… С Ромкой. Из больницы как вернется, так сразу распишемся.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА (недоверчиво). Ты, Мариночка? С ним?

МАРИНА. А с кем еще…

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Господи… Правильно. Так и надо. Может, хоть это поможет, чтобы опять не начал. Ты только с ребенком ничего не делай. Рожай. Не бойся, что от наркомана он. Ерунда это все, что говорят. Нормальный будет. Главное, ты здоровая.

МАРИНА. Я и так рожать буду. Мне нельзя аборт делать.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. И рожай, не слушай никого. Тем более он тогда не кололся, когда вы… (Снова заплакала). Помоги мне, Мариночка, спаси его! Кроме тебя некому больше! Он же парень хороший, Ромка-то, сама знаешь. И любит тебя. Запутался он только, завяз в пучине этой. Ему руку надо протянуть, подать. Вместе только. А то одной мне не смочь. Помоги, Мариночка! Я тебе век благодарная буду. Помоги только.

МАРИНА. Людмила Ивановна, вы опять начали…

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Все… Не буду больше. (Вытерла глаза запястьем). Ты ешь суп-то. Корми ребеночка.

Остыл, наверное. Давай подогрею тебе.

МАРИНА. Не надо. Я так. Теплый еще. (Ест).

Только действовать как можно быстрее надо. Сегодня придет, поговорим с ним…

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Про ребеночка сказать надо.

МАРИНА. Скажем. А завтра я к бабке, беру деньги…

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. А я тогда к наркологу пойду за карточкой, за его, за направлением.

МАРИНА. Все. А послезавтра можно ехать уже.