— Да ты только посмотри на него, — возражал Брэнд. — Живого места нет. Смысла никакого.
Рюгер что-то проворчал в ответ и опустил глаза на останки их товарища. Живого места нет, все правильно; тошнотворное зрелище, кровь лужей. Пилокот, на которого они охотились, фактически нашинковал Весселя. В изувеченном теле, однако, еще оставалось много крови, поскольку сердце перестало биться почти сразу, когда кот разорвал грудную клетку. Рюгер возлагал надежды на это обстоятельство.
— Не можем же мы тут стоять сложа руки, — ответил он, разглядывая тропу, по которой скрылся кот из-под их лихорадочного обстрела. Ружье самого Бесселя валялось поблизости: первый же удар жуткого окровавленного когтя зверюги вывел оружие из строя. Рюгера бесила мысль, что хищник оказался лучше их. Интересно, почему отравленные дротики не подействовали? Возможно, застряли в толстенной шкуре, а яд распространялся медленно. В таком случае следует ожидать, что и туша самого котяры где-то недалеко.
— Мозг не поврежден, — настойчиво заговорил он. — Пошли. Делай, что я говорю: быстрей заморозим его, пока разлагаться не начал.
Рюгер был широкоплечий мужчина с грубыми чертами лица. Речь его изобиловала напористыми ударениями, и в ней сквозил отрывистый акцент, который Брэнду так и не удалось идентифицировать.
Помедлив, Брэнд сдался под напором оптимиста. Он подошел к мертвому Весселю и не без труда взял себя в руки, когда в ноздри ему ударила тошнотворная смесь резких запахов крови и изувеченной плоти. Опустился на колени, открыл аптечку и вытащил синий цилиндрик. Из цилиндрика вырвался лавандовый туман, окутал тело и распределился вдоль него, а потом исчез. Могло показаться, что мертвая плоть впитала его, как впитывает губка воду.
— Без специального оборудования заморозить не получится, — сообщил он Рюгеру. — Вода закристаллизуется и разорвет все клетки. Эта хреновина предохранит плоть от разложения, но лишь на двенадцать часов. Гелеобразная суспензия, блокирующая химические процессы.
— Он не заморожен?
— Нет. — Брэнд поднялся. — Ты понимаешь, что я имею в виду? Ближайший госпиталь, где есть все необходимое, в шести неделях пути. И даже тамошние хирурги вряд ли сподобятся ему помочь. Он останется калекой до конца жизни: скорее всего, будет полностью парализован. Думаю, ему это не понравится.
Рюгер ответил не сразу, а сначала посмотрел на небо, словно прикидывая масштаб межзвездных расстояний.
— А что, если податься к чидам? У них базовый лагерь на другом конце континента. Ты знаешь их репутацию.
Брэнд гневно захлопнул аптечку.
— Ты спятил? Тебе не хуже моего известно, что к чидам лезть нельзя.
— Заткнись и помоги перенести его на сани.
Они молча занялись этой неприятной работой. Рюгеру подумалось, что на санях следовало транспортировать тушу пилокота, но он удержался от искушения закончить погоню и убедиться, что тварь мертва. Его разумом завладело другое искушение, более настойчивое; он был не из тех, кто легко признают поражение, если осталась хоть какая-то надежда на успех, а Вессель при жизни проявил себя добрым другом.
Сани воспарили на пару футов над острой широколистной растительностью, покрывавшей большую часть суши этого мира. Возвращаясь к кораблю, Рюгер снова взглянул на небо. Солнце опустилось далеко под горизонт, но подлинной ночи эта планета не знала: в центре скопления М4 звезды так плотно понатыканы, что даже в середине формальной ночи освещенность аналогична погожим осенним сумеркам на Земле. Многоцветное сияние не угасало никогда, заполняя небеса не только ночью, но и днем, когда оно примешивалось к свету местного довольно бледного солнца.
Скопление кишело (если это слово уместно применять к такой огромной территории) изыскателями-фрилансерами: они тут рыскали в поисках всего сколько-нибудь редкого или нового, что можно загнать по выгодной цене после возвращения на цивилизованные миры. Экзотические меха и шкуры, неизвестные драгоценные камни, чужацкие минералы и химические соединения, снадобья с неожиданными биологическими свойствами: охота за редкостями шла полным ходом. Если попадалось что-либо новое, желательно уникальное, и потенциально полезное, его цена взлетала до небес. К примеру, мех пилокота украсил бы гардеробы не менее дюжины исключительно богатых модниц.
И не все изыскатели принадлежали к роду человеческому. В скоплении обреталось несколько местных разумных рас, но слетелись сюда и представители десятков других видов: их влекли слухи о богатствах или какие-то менее очевидные цели. У разумных было заведено вежливо игнорировать друг друга: в обычной обстановке Рюгер бы это лишь одобрил, ведь если с некоторыми известными человечеству чужаками (а было их на свете столько, что о большей части видов имелись лишь отрывочные данные) общение трудностей не представляло, то с другими следовало держать ухо востро.
