Семьянин [СИ] полностью

Ещё несколько приглашённых разбавляли общество. Как и почему именно они здесь, мне не сообщили. Когда настал нужный час, церемониймейстер дал знак и действо началось моим выходом.

Я — жених, блистающий нарядом, был, конечно, осыпан приветствиями, но большего внимания, пусть мимолётного, удостоился поручик, появившийся следом за мной.

Почти сразу, через другую дверь, великая герцогиня Силестрия вывела невесту, царевну Шарлотту Лоренцию, свою дальнюю племянницу. Подвела ко мне и, так сказать, сдала с рук на руки.

Мило смущающаяся красавица была одета в тот же наряд, в котором её нарисовали в медальоне. Ну, в том… подаренном графом Марьяном на мальчишнике.

Сначала Мариана, затем Силестрия выдали краткие напутствия, потом пришла очередь моих родителей, после высказались Эдмунд и Лаура, а заключительным аккордом церемониймейстер торжественно провозгласил, что наступило время молодым перейти в часовню.

Разница с прошлым разом, когда я с Мимикой входил в Храм, была несравнима. Тогда был задор, кураж, почти шутка, а сейчас нежность, благодарность, любовь. Рука милой в моей руке вызывала в тысячу, в миллион раз большие чувства, а её лучистые глаза… Да… что-то я… а ведь Тихим Ужасом кличут…

Вот мы уже стоим у барьерчика. На стенах святые символы. Часовня придворная, а потому обстановка здесь излишне пышная и богатая. На мой вкус, конечно. Священник торжественно увещевает нас подумать, ибо после трёхкратно сказанного «да» обратного пути не будет.

Минут пятнадцать тянул время — положено! Мало ли, вдруг боги недовольство покажут или кто-то донесёт о чём-то существенном, мешающим браку, или… а может кто-то из молодых в самый последний момент подумает, прикинет и откажется… В общем, положено дать время.

В этот момент не чувствовал себя верующим. Ведь, в отличие от почти всех других присутствующих, я знающий. Точно ведаю, что боги есть. Потому, не то, что молюсь… скорее прошу: «Ваше верховенство, не смею беспокоить его всемогущество, но так вот получилось, что женюсь… Боюсь просить, да и не знаю о чём, однако при случае приглядите за нами своим благосклонным взором».

Тут начался основной обряд. Красивый, торжественный. И ходили вокруг нас, и венцы на голову водружали, и мы стояли, держась за руки, её правая в моей левой. А моей руке так тёпленько, приятно.

Как последний штрих, нам при всех велели поцеловаться и обменяться брачными браслетами. Поцеловались с удовольствием! А сняв перчатки обнаружили на месте браслетов изящные рисунки — у неё зелёные веточки с листьями и тремя бутонами цветков.

У меня просто веточки-листочки какого-то дымчатого цвета. Не татуировки… наверное. Скорее именно рисунки проступившие на коже.

Мы растерялись, но священник елейно пробасил:

— Любят боги брата Стаха! Сами брачные символы поставили! А вы поверх, поверх и выше по руке, браслеты надевайте. Такую благодать украшения не затмят.

Красиво! И фонит от рисунков не сильно, но божественной магией. Только как-то вдруг показалось, что про второй брак уж точно придётся забыть. И чего значат три бутончика на руке у моей жены? Хм… Она что-то про двух мальчиков и девочку говорила…

Сразу после обряда все по очереди подходили поздравлять, а заодно полюбоваться вновь обретённым украшением. Любопытно же! Пришлось не надевать перчатки и не одёргивать рукава, пока все не посмотрели.

Молодые девчонки еле сдерживаются и завтра точно устроят Шарлотте серьёзный допрос.

Государыня полюбовалась и спросила у моей уже супруги:

— Это твоя матушка сотворила?

Впрочем, ответа ждать не стала и отошла.

Большинству было просто любопытно поглазеть, но моя мама что-то такое опять себе надумала и зашептала на ухо отцу.

Среди последних подошёл Гернот и просто поздравил. Похоже, не понял в чём дело или просто счёл, что это так у всех. На парня многие поглядывают, не понимают, откуда такой красавец взялся, однако считают — коли он тут, то так и надо.

После часовни нас с женой развели и вернули её уже переодетой в новое платье и украшения. Одеяние Шарлотты полностью подходит под мой кафтан, хотя скорее наоборот — мой наряд шили под её одежду.

А если честно говорить, нам было не до нарядов, да и не до окружающих нас людей.

Знаете, кто на свадьбе самые несчастные люди? Нет, не отвергнутые бывшие влюблённые. Молодожёны! Это я ещё по нашему миру помню. Они сидят во главе стола, давно забытые и никому не нужные, вдруг кто-то поднимает голову из салата и пьяно кричит: «Горько!» Все подхватывают: «Горько!» Выпивают и вновь забывают про молодых.

Здесь, конечно, не так — королевский дворец, всё же. Но очень похоже.

Нам с Шарлоттой хотелось сбежать от всех, но пришлось вытерпеть совместный выход к гостям, выслушать их речи. Двумя наряженными куклами посидеть за банкетным столом, почти физически ощущая любопытные взгляды и нескромные шуточки, которыми обменивались присутствующие. Выслушать традиционные тосты и выпить вина. Протанцевать первой парой открывающий танец, а после него ждать последние тягучие минуты перед уходом в портал к уединению. И как апофеоз праздника — бегство.

Мариана