Выйдя из загона, он медленно пошёл по дороге вдоль набережной. В воздухе ещё чувствовалось лето. Ветер был душным и жарким, а воздух – влажным. На теле выступил пот. Вечерний туман опускался на озеро. Сосна на острове выглядела особенно чёрной в тумане. Остров казался безлюдным местом, куда не ступала ни одна душа. Ёнчжэ остановился перед водонапорной башней и посмотрел на камеру видеонаблюдения. Ему стало любопытно, вышел ли Чхве Хёнсу на работу. В этот момент в кармане брюк раздался звонок и отвлёк его. Из города Ильсан?
«Подругу зовут Мён Ина? Верно?»
Это был помощник, отвечавший за дело Хаён. Ёнчжэ дважды тихо повторил имя. Мён Ина, Мён Ина…
«Кажется да, так её зовут».
«Она живёт во Франции. Но я ещё не проверил, у неё ваша жена или нет».
Ёнчжэ услышал, как у него внутри загудела труба. Это было его сердце, которое звало вперёд. Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя. Пока он успокаивался, помощник молчал.
«А где она конкретно живёт?» – спросил Ёнчжэ.
«Город называется Руан. Он находится в ста километрах от Парижа».
«Вы уже разузнали о ней?»
«Да, она работает в психиатрической больнице, занимается лечением с помощью арт-терапии. Мне поехать туда для проверки?»
«Нет. Об этом поговорим позже. Пришлите мне сначала по факсу материалы о ней».
Ёнчжэ убрал телефон. В его венах, как живая рыба, билась кровь. Да, дочка умерла, превратившись в пепел, а её матушка во Франции играет в мадемуазель. Он спешно зашагал в сторону от башни.
На дороге перед особняком стояла Ынчжу. Ёнчжэ быстро прошёл мимо неё. Ему не о чем было с ней говорить, даже здороваться не было настроения. Но Ынчжу окликнула его. Ёнчжэ остановился на лестнице перед домом и обернулся.
«О, какими судьбами здесь в это время? Не работаете сегодня?»
«Я заходила домой покормить сына».
«А-а-а… Тогда идите работайте».
Ёнчжэ отвернулся, но она опять его окликнула.
«Я хотела бы с вами поговорить».
«О чём…»
«Я прошу вас установить камеры наблюдения на особняке».
Ёнчжэ не установил там камеры, потому что не хотел, чтобы его жизнь была на виду у управляющего и охранников. Но эта женщина лезет не в своё дело.
«А что, в этом есть необходимость?»
Ынчжу с улыбкой подошла к нему.
«Что касается территории с казёнными домами, там везде установлены камеры – и в библиотеке, и на детской площадке, и даже в лесу. А на этом особняке ни одной. А мой сын часто остается один поздно вечером. Позавчера на рассвете мой муж в лесу поранил ногу, а я даже не знала об этом. Чтобы спокойно работать, нужна хотя бы одна камера наблюдения».
Ынчжу стояла у нижней ступеньки лестницы и смотрела на Ёнчжэ. Её взгляд был вызывающим. Ёнчжэ нехотя разыграл удивление: «Он повредил ногу в лесу?»
«Да, я слышала, что он гулял в лесу и попал в капкан. Вы ничего не знаете про этот капкан?»
Вопрос прозвучал дерзко, а ещё более дерзким было выражение её лица. На нём было написано: «Я знаю, что ты-то знаешь!»
Ёнчжэ сказал: «Я спрошу у старика Лима… А ваш муж сильно поранился?»
«На ногу наложили двадцать пять швов, а в кости трещина, поэтому наложили ещё и гипс. Он потерял много крови, и ему пришлось прокапать три капельницы».
«О боже!»
«Всё в лесопарке ваше, даже самый маленький корешок, всё ваше. Верно?»
Ёнчжэ, прищурившись, смотрел на неё.
«Значит, и капкан тоже ваш. Не старика Лима. Платить за лечение должны вы. Ведь когда собака кусает человека, лечение оплачивает хозяин собаки».
Ёнчжэ слегка улыбнулся. Ему очень хотелось спросить у неё: известно ли ей, что её муж не может расплатиться с Ёнчжэ одной лишь раной на ноге?
«Я понял. Подумаю».
Ынчжу на этом не остановилась и опять заговорила о камерах.
«Нужно установить у въезда на дорогу к особняку и перед домом и ещё одну – за домом. Это дорого обойдётся?»
У Ёнчжэ были дела. Надо получить факс и узнать про билеты во Францию, подготовиться к поездке и составить план. А эта наглая женщина стоит тут и пожирает его драгоценное время. И несёт какую-то ахинею про камеры видеонаблюдения, чтобы следить за мужем и сыном. Она, наверно, думает, что это её дом.
«Я никогда не думал об этом, поэтому не могу сказать, во сколько обойдётся».
«Как же так? У вас же была Серён».
Ёнчжэ смотрел на небо, он чувствовал, что его истинные чувства проявляются на лице. У этой женщины огромный талант раздражать и злить людей.
«Вы намекаете на то, что моя Серён погибла из-за отсутствия камер?»
Ынчжу прикинулась смущённой.
«Да нет. Вы не так меня поняли. Я предлагаю это для безопасности жителей особняка».
«Я посчитаю на следующей неделе», – отрезал Ёнчжэ.
«А что, завтра нельзя?»
«Завтра воскресенье. Мне больше заняться нечем?»
Когда он отвернулся, она заговорила опять. И Ёнчжэ чуть не поперхнулся.
«Что касается той картины…»
Ёнчжэ не понял и опять обернулся к ней.
«Я имею в виду картину, которую вы подарили моему сыну. Я не передала картину ему. Я случайно порвала её и сожгла вместе с мусором. Надеюсь, в ней не было ничего значимого».
Ёнчжэ чуть не задушил её. Сдерживая себя, он изо всех сил сжал кулаки.
«Всё нормально. Идите работать».
