Рой подвинул коробку к Альфонсу, давая ему выбрать. Подобравшись вплотную, он долго водил пальцем над специями, пока не остановился на палочках корицы и ванили. Глазами Альфонс уже косил на вытянутые коробочки кардамона.
— Это острое, — предупредил Рой.
— А я это, я чай буду, — высказался Эдвард и потянулся к жестяной коробке рядом с календарём.
Видя, что никто не собирается возражать, он отставил чай в сторону, положил подбородок на скрещённые руки и стал наблюдать, как Рой заваривает кофе. Он смотрел так внимательно, словно перед ним чертили алхимическую формулу, казалось, даже не моргал.
— Ал, тебе такое правда нравится? — негромко спросил старший, когда кружки со свежезаваренным кофе переехали на стол.
— Хочешь попробовать? — оживился Альфонс. Он как раз потянулся к пакету с молоком, но отвлёкся на вопрос.
Эдвард скривился, замахав руками так, что чуть не сбил конфетницу.
— Ещё чего! Я просто тебя спросил!
Эдвард опять откинулся на стуле. Он сверлил брата таким взглядом, словно не верил, что тот сделает хоть глоток, а когда Альфонс всё же отпил, дёрнул плечами и нахохлился.
— Зря ты так, — заключил младший.
Эдвард надулся, но ничего не сказал.
Рой неторопливо пил кофе, наблюдая за детьми. С Альфонсом всё было более-менее ясно, но он до сих пор не определился, как относиться к его брату. Эдвард часто вёл себя, как подобает мальчишке его возраста, но чуть дело касалось чего-то серьёзного, он брал на себя ответственность за всё и вся. Эдвард требовал, чтобы к нему относились как к равному, но Рой видел перед собой всего лишь одиннадцатилетнего мальчика, которому прощал то, за что кто-нибудь постарше уже схлопотал бы как минимум подзатыльник. Видел ребёнка, который не умел принимать чужую помощь и в то же время отчаянно в ней нуждался.
— Но от молока правда быстрее растут, бабуля же говорила!
Обняв колено, Эдвард упёрся в него подбородком и вздохнул.
— Как думаешь, сильно она на меня злится?
— Думаю, она тебя простила. Ты же позвонил.
— Ага… — Эдвард вздохнул так тяжело, словно брат сказал ровно обратное. — А Уинри, наверное, до сих пор злится.
— А ты ей позвони, — предложил Альфонс, добавляя себе ещё молока.
— Позвони, ага… Чтобы она опять ругалась?
В коридоре вдруг зазвонил телефон. Огненный успел только подумать, что стоит снять трубку, когда Эдвард спрыгнул со стула и бросился вон из кухни. Рой слышал, как он не вписался в угол и до телефона допрыгал на одной ноге, как трубка выскользнула у него из рук, а потом раздалось нетерпеливое «алло».
— Уинри?.. Ага, это я. В смысле кто «я»? Ну, я, ты чего?!
Судя по хрусту, Эдвард мял в руке то ли бумажку, то ли фантик.
— Мы как? Да нормально, мы тут в библиотеке были, ага. А Пинако лучше, да?
Допив уже остывающий кофе, Рой отвлёкся на Альфонса. Младший смотрел в свою кружку так сосредоточенно, словно собирался гадать на кофейной гуще.
— А в Централе знаешь какой вокзал? Он такой, как площадь, а ещё там плитка разноцветная, а ещё…
Эдвард взахлёб рассказывал про фонари с завитушками, про широкие улицы, которые не чета ризенбургским улочкам, про дома, где не бывает меньше двух этажей, про самую лучшую сахарную вату и белую бестию по имени Ксинкс.
Как только Эдвард упомянул Ксинкса, Альфонс встрепенулся и глянул через плечо.
— Так я то же самое сказал! — возбуждённо тараторил старший братец. — Ну ты ж знаешь Ала, он как упрётся, так упрётся! Ага, он в меня весь!
Альфонс насупился. Секунд пять он молчал, но потом не сдержался и поправил:
— Не в него, а в папу.
— В меня Ал, в меня! — гаркнули из коридора.
Альфонс подкатил глаза, но на этот раз ничего не сказал. Водя пальцем по боку кружки, он только слушал.
— Да? А я, а у меня выпало аж три! М? Зачем под подушку? Да никто их не забирает!
Эдвард спорил так ещё несколько минут, пока ему, видимо, не надоело. Громко клацнув по рычагу телефона, он вприпрыжку примчался обратно.
— Эй, Ал! А приют-то сегодня работает! Хочешь, сходим? — предложил Эдвард, влетев на кухню. — А ты сиди, мы вдвоём, ага. Я дорогу запомнил.
— Так, подож…
Он смылся в коридор раньше, чем Рой успел возразить, но Альфонс не спешил убегать за ним. Младший всматривался в Роя и, похоже, впервые был согласен с братом.
— Ты вчера едва приполз! — крикнул из коридора Эдвард. — Тебе после такого отдыхать надо!
Дверь распахнулась, и Эдвард остановился на пороге. Он уже успел переоблачиться и стоял в алом плаще, похожий на сказочного героя, которого неведомо каким ветром занесло в иссушенный бесконечными войнами мир Огненного алхимика.
Рой подошёл к нему вплотную, но мальчишка даже не подвинулся. Упрямо поджав губы, он смотрел на Роя и явно не собирался пропускать раньше, чем Огненный согласится остаться.
— Эдвард, это было вчера. Со мной всё хор…
— Твои синяки под глазами так не считают, — перебил его Эдвард. — Ты радоваться должен, что можешь ещё поспать!
— По-твоему, я засну, пока вы чёрте где шляетесь?
Эдвард хотел что-то сказать, но после вопроса осёкся на полуслове. Пока он думал, что ответить, Рой протиснулся мимо него в коридор.
