Наталья Муромцева, крупная областная чиновница и посредственная журналистка, проиграла выборы в ГД. На людях женщина крепится, но её одолевает уныние. Успокаивает только неполная занятость в московской газете. К тому же, у бывшего депутата – раздвоение личности: она хочет работать в "глянце", но заставляет себя заниматься политикой, проповедовать то, во что сама не верит, но считает обязанной следовать. Но тут подворачивается журналистское расследование, и Муромцева попадает на закрытый семинар самых настоящих вампиров… Не фэнтези!!! Все представленные в книге фотографии принадлежат автору.
…Она зачем-то пришла всё-таки на это странное, чужеземное «богослужение». Дом был очень странный, средневековый, но для замка довольно маленький, с лабиринтами и потайными комнатами.
А потом её отправили в боковую, крошечную комнатку, надзирать за противными узкоглазыми детьми, которые сосредоточенно мастерили соломенные крестики…
На этом Наталья Николаевна проснулась. Но гадливость от сна не проходила долго, хотя она сроду не была склонна ни к самокопанию, ни к мистицизму. Только рационализм! Она же всё-таки политик, пусть и в отставке! А бывших депутатов не бывает, как и разведчиков!
…После Нового года Наталья Николаевна Муромцева вдруг вспомнила Любу Анисимову. Проиграв прошлой осенью выборы в Государственную Думу, и потеряв, в связи с окончанием полномочий, мандат в Областной, у неё появилось много свободного времени (Муромцева оставалась членом редколлегии одной крупной столичной оппозиционной газеты). Осенью же умерла от рака её старая мать. Но Муромцева была слишком цинична, не убивалась даже по матери, а что уж тут говорить о какой-то там Любе?!! Не депутат же и не предприниматель!
Муромцева работала депутатом районного Совета трёх созывов, и дважды – Областной Думы. На публике о своём провале не переживала, говоря равнодушно: «Теперь я буду самой спокойной пенсионеркой!» А раньше после проигрыша Наталья Николаевна всегда пристраивалась помощником депутата Государственной Думы из родной фракции, где платили небольшую зарплату. И мужа своего Аристарха подтягивала, – он, кроме помощи депутатам, больше не признавал никаких занятий для себя.
Именно в такое «межсезонье» в самом начале нового века к ней и приблудилась Люба Анисимова, инвалид по психическому заболеванию. От убогой спасу не было: она, как и все больные на голову, то названивала по нескольку раз в день, то надолго исчезала. Муж Аристарх и Назар, старший сын, хамьё и зверьё, которых свет не видывал, рычали на неё по телефону, но это, разумеется, не помогало.
Официально Наталья Николаевна была «за народ», только к этому самому «народу» относилась, как к скотам, тянулась к кровопийцам-предпринимателям, хотя бы к владельцам маленьких магазинчиков, ещё не вытесненных «Пятёрочками» с «Дикси». Торгашам она держала слово, а «быдлу» – никогда. Ведь даже в немецком языке слово ''Volk'' – переводится не только как «народ», «нация» и «люди», но и «солдаты», «стадо», «стая»!1 Такое вот народно депутатское раздвоение личности!
А Люба так её замучила жалобами, что ей нечего носить зимой, что Муромцева подобрала ей ботинки. Домой к электорату, правда, не пошла, побоявшись, что сумасшедшая избирательница от нечего делать воткнёт ей вилку в глаз (депутатка читала когда-то давно в «Московском комсомольце» про бунт психов в лечебнице, где так пострадал главврач), а назначила встречу на остановке. Но не пришла сама Люба: психи, они же – не обязательные, как и сама Наталья Николаевна.
И теперь, почти двадцать лет спустя, эта ненормальная вдруг залезла в её опустевшую от государственных и народных забот голову! Да что ж это такое?!! Да плевать на неё!
…Люба ходила в какую-то секту, которая на заморские деньги отстроила белый особняк на вершине бугра. Анисимова была в полном восторге от странных богослужений и проповедников, и всё умоляла Наталью Николаевну, выпускавшую тогда (а всего – двадцать лет!) бесплатную «патриотическую» газету, где никого, кроме себя и мужа, ну, в самом крайнем случае, подруг, не печатала, – написать статью об этой «церкви».
– Нет, я буду поддерживать только православие! – непоколебимо отвечала Муромцева.
Но здесь она хотя бы не врала, а так обычно всем обещала опубликовать что-то, не входившее в её личные планы, и
Конечно же, Наталья Николаевна никогда не была верующей, просто считала православие душой и силой народа, которое не продаётся и не обменивается ни на что заезжее.
– А что же ты не попросишь ботинки у своих корейцев? – спросила как-то Муромцева Любу.
«Церковь», как это ни странно, построили не американцы, а корейцы! Так они же вроде буддисты…
– Так они же только сильным помогают! – тяжело вздохнула Люба.
