Мы разместили самок и детей на нашем берегу реки под большим открытым навесом у самого города, рядом с бамбуковой рощей, имеющей массу глаз и ушей. Они двигались, словно сомнамбулы. А еще они сонно били друг друга, лягались, скандалили и дрались. И не забываем о сонных попытках напасть на охранников.
Мы перестали давать самкам успокоительное, потому что все участники первой миссии (включая Сосну) считали, что у самок руководящая роль и что они гораздо рассудительнее Клетчатого. Ну, так оно и оказалось. Самки друг друга не били, только много и очень громко орали. Они не угрожали нам, а заносчиво и высокомерно нас игнорировали.
Мы начали устраивать самкам экскурсии по городу. Ну, вообще-то нам пришлось их умолять, а потом волочить почти насильно. Я начала называть их царицами. Нашла это слово в старой земной книге. Оно означало женщин, которые правят самонадеянно и держатся высокомерно. Царицы!
На четвертый день операции «Одомашнивание» я решила провести экскурсию сероглазой и еще одной, которую мы назвали Беллоной за ее воинственность. Она была чуть крупнее Сероглазки с едва заметными полосками на коричневом мехе.
Теплый утренний ветерок заставлял навес хлопать, охранники приветственно мне помахали.
– Чек-ооо! – крикнула я. – Доброе утро! Идем!
Дети подскочили и отбежали, сгрудившись у рощи. Царицы не пошевелились. Сероглазка сидела на циновке. Я взяла ее за толстокожую руку и мягко потянула, держа пальцы подальше от ее когтей.
– Пошли! Будет весело. Мы тебя даже обедом угостим.
Сначала она меня игнорировала, но в конце концов встала. Я передала ее руку Петру, который часто ходил со мной на экскурсии (плюс еще несколько охранников). Он был шестнадцатилетним внуком Татьяны, и его основной обязанностью было убежать и привести подмогу в случае необходимости.
При моем приближении Беллона отступила на несколько шагов и сказала что-то недружелюбное.
– Ты еще наш город не видела, – сказала я. – Ну, вообще-то, и ваш город тоже. – Я взяла ее руку и не позволила ее отдернуть. – Ты же знаешь, что мы не собираемся вам вредить. Какк-ккак! Пора идти.
Я потянула. Потом потянула сильнее. Еще одна царица сказала что-то, и у них начался короткий враждебный разговор. А потом Беллона все-таки пошла.
Мы двинулись к воротам, и за нами пристроилось двое охранников. Беллона сделала пару быстрых шагов – просто чтобы показать, что могла бы сбежать от всех нас, если бы захотела. Но когда мы зашли за стены, она остановилась как вкопанная и стала смотреть.
– Эй, тут красиво! – сказала я. – Я ведь говорила. Пошли, покажем вам еще больше.
В знак приветствия дети закрепили на зданиях надписи на стекловском. «Клиника». «Дом Собраний». «Центр даров». «Купальня». «Столовая». «Музей стекловаров». Похоже, царицы их не замечали. Сероглазка время от времени что-то ворчала Беллоне, а Беллона ворчала в ответ. Никакой реакции, пока они наконец не начали принюхиваться к кухне. Рагу из оленьих крабов с луком. Пахло чудесно, и я велела поварам выдать им по миске. Они все заглотали, а когда доели, Беллона швырнула миску на землю.
Она отреагировала! И я подумала, дурочка: Сероглазка уже бывала в городе и не впечатлена, а вот Беллона здесь в первый раз – и мы уже привлекли ее внимание. Ей понравится музей. Мы пошли туда, и я открыла дверь. Там полно фрагментов механизмов, старой посуды, обрывков ткани, стальная кружка… масса поразительных артефактов. Но самое главное – там в одном из эркеров есть диорама с разрушенным городом, а в другом – галерея с парой дюжин керамических портретов стекловаров с кладбища – и все надписи сделаны не только на мирянском, но и на стекловском. Беллона увидит, что к ним относятся с почтением и что они – наши друзья или хотя бы могут стать нам друзьями.
Мы вошли внутрь, и наши шаги звучали гулко. Я указала на диораму и галерею со всем энтузиазмом, какой демонстрировала бы при обучении группы маленьких детей.
– Мы особенно гордимся вот этим. – Они, конечно, не понимают, но звуки и жесты важны. – Это был ваш город – и он может снова стать вашим.
Ей было неинтересно. По-моему, она ни на что не смотрела. С этими совершенно неподвижными лицами разве можно определить? Я решила пропустить Галерею Гарри несколькими домами дальше – еще одну дань стекловарам. Ее это не тронет, и к тому же дети и коты уже приготовились для них танцевать. Наше послание было совершенно ясным: «Мы хотим с вами дружить, так что одомашнивайтесь». И их ответ тоже был ясен: «Отвяжитесь».
Но пока дети и коты пели и кружились, мне пришло в голову взглянуть на это с точки зрения цариц. После всего, что было – нападений, и смертей, и нынешней жизни в холодном шатре без одежды, – Сероглазка должна меня всеми силами ненавидеть.
Дети и коты закончили выступление для Сероглазки и Беллоны (отличное представление с поразительными акробатическими трюками). Мы, миряне, захлопали и одобрительно закричали. Царицы изображали статуи. Серьезный мальчуган принес им гирлянды цветов и проговорил, стараясь передать стекловские звуки: «Конг-ви, конг-ви». Мы надели гирлянды царицам на шеи.
