Найденной веревкой сироты связывают Люсиль и Мари в роще, куда притащили хворост, продолжают обыскивать дома. Хворост пугает. Люсиль пытается заговорить, но ей продолжают зажимать рот. Она смотрит на Мари и вопросительно хмыкает. Мари не реагирует, и глаза у нее закрыты, но она дышит. Травмы от когтей светятся теплом. Я пытаюсь перекачать в стволы и листья воду. Надеюсь, что Сосна отреагирует без колебаний. Она ждала этого момента.
Теперь сироты ищут источник огня. Трое выбивают дверь дома, где живет одна из старых охотниц. Беатрис, единственная бабушка на весь город.
Дверь у Сосны распахивается. Она выскакивает на улицу, застегивая на запястье защиту для стрельбы из лука.
– Посмотрим, – шепчет она через плечо Бартоломью.
Он бежит за ней, но отстает.
– Но они внутри, – шепчет он. – Сироты в городе.
– Да, и так называемые «дружественные» царицы здесь. Вы их впустили. Может, это они.
В дальней части города открывается дверь дома Видеть-Ты. Петр выходит и начинает кричать мальчишеским тенорком:
– К оружию! К оружию! Сироты в городе!
Он держит лук наготове, и его сопровождают основные Видеть-Ты. У одного – нож Петра, двое других держат поленья, как дубинки. Петр обожает Люсиль. Он сделает все возможное, чтобы ее спасти.
В доме прабабушки Беатрис раздаются крики, потом наступает тишина. Оттуда выбегают двое сирот. У одного – миска с углями из ее очага. Беатрис появляется в дверях, привалившись к косяку. Кажется, она ранена.
– Сироты в городе! Речные ворота!
Голос у нее слабый, хриплый.
Сосна бежит быстрее. У нее за спиной Бартоломью начинает кричать:
– Сироты в городе! К оружию! Речные ворота!
Его услышат, отреагируют. Женщинам придут на помощь.
Беллона выкрикивает приказы, уже не думая о скрытности.
Основные перестают зажимать рот Люсиль, порезанный и окровавленный из-за их когтей, и она орет снова и снова:
– Ккак! Прекратите!
Она окликает Мари:
– Как ты? Помощь идет!
Мари рядом с ней не шевелится.
Какой-то сирота-работник высыпает угли на сухие листья на хворосте, дует на них – и появляется пламя. Сироты торжествующе кричат и выделяют бензальдегид, пиридин и другие сильно пахнущие вещества.
Пламя разрастается. Я выталкиваю воду из пор, словно росу – ее столько, чтобы она прошла дождем, выиграла минуту… но сироты прикрывают огонь руками и продолжают подкладывать в него растопку. Огонь усиливается, жар растет – и прямо над ним сок в листе закипает, веточка выпускает пар, кора опаляется. Из-за давления пара вода вверх по стволам не идет. Давление нарастает, пока ксилеммы не лопаются и пар наполняет мои ткани, обваривает меня изнутри – и это мучительно. Однако я не разрываю контакт, чтобы наблюдать за событиями и делать то немногое, что мне доступно. Двадцать, тридцать листьев увядают, усыхают и начинают гореть. Однако пока пламя далеко от Мари и Люсиль, которая продолжает дергаться и кричать.
– Прекратите! Мы можем поговорить! Пер-зи кик кик тцее!
Сироты презрительно передразнивают ее.
Мари еще дышит, хотя ее одежда, как и у Люсиль, запятнана влажной кровью. Люсиль дергается в путах – и они тоже влажные.
Сосна добегает до речных ворот, осматривается и, незамеченная, скрывается в тени одной из моих рощ. Она ничего не предпринимает – но она одна. У сирот преимущество. Однако я вижу, как по всему городу из домов выходят бойцы. Спасательная операция начнется скоро, очень скоро.
Бартоломью прибегает с копьем в руке. Темно-синяя ночная рубаха работает как камуфляж. Он крадется по теням к Сосне. Они перешептываются, их слова тонут в криках сирот. Потом их голоса становятся громче.
– Они жгут Стивленда! – говорит он.
– Стивленда много.
– Огонь доберется до Люсиль!
Она молчит, а потом спрашивает:
– Что мы можем сделать?
– Хоть что-то! Отвлекающий маневр?
Мне хотелось бы сказать им, что я замедляю распространение огня, я увлажнил хворост и моя собственная древесина насыщена влагой. Она вскипает и в конце концов горит, но медленно, очень медленно.
Другие бойцы мирян еще в ста метрах, но они спешат изо всех сил. Беатрис уже натянула лук. Петр ломится через сад и уже почти на месте, и основные Видеть-Ты бегут с ним.
Люсиль продолжает молить.
– Слишком поздно, – говорит Сосна, но я-то вижу, что еще не поздно. Сейчас – самое время. Она смотрит на огонь. – Нас убьют.
– Подмога близко, – говорит ей Бартоломью. – Мы можем сражаться.
– Нас убьют.
– Ты ничего не станешь делать?
– А что мы можем сделать?
– Нет! – С этим криком Бартоломью выскакивает из тени. – Стойте! – Он потрясает своим копьем. – Ккак! Ккак!
Сироты бросаются к нему. Беллона выкрикивает приказ, и несколько основных идут в атаку. Беатрис пускает стрелы быстро – но сироты быстрее.
Бартоломью отшатывается. И тут у него из-за спины начинают лететь стрелы. Лучники мирян прибыли. Сироты останавливаются.
– Внимательнее! Люсиль и Мари в огне! – кричит Бартоломью.
Миряне меняют прицел, и стрелы продолжают лететь. Сироты уворачиваются – но отступают. Миряне шагают вперед.
Я выжимаю из ветвей над огнем максимум воды. Она летит каплями и шипит.
– Не беспокойтесь о нас! Остановите их! – кричит Люсиль.
