Вернувшись на террасу, мы выстроились позади оставленного нами послания.
– Надеюсь, они умеют читать, – пробормотала Мари.
Они окружили нас, и Клетчатый скрипел и чекал и указывал на послание. Из-за влажности от водопада их гнилостный запах усилился.
Мари вышла вперед. Клетчатый повернул голову. Она наклонилась и подняла луковицу тюльпана из тех запасов еды, которые мы бросили. Стивленд говорил, что они ели луковицы тюльпанов. Она показала ее, вытянув руку.
– Тюльпан, – сказала она.
Он уставился на ее руку, медленно двигая головой, чтобы рассмотреть лучше, и сделал несколько неуверенных шагов. Он медленно вытянул тонкую руку с двумя локтями и четырьмя длинными пальцами. Мари стояла неподвижно, широко улыбаясь, но не размыкая губ. Никаких зубов, никакой угрозы.
Он дотронулся до луковицы, но не взял ее: его пальцы проскользнула под ней и ухватили ее руку. Говорят, Сильвия мечтала об этом – взяться за руки со стекловаром. Я мечтал об этом в детстве. Миряне и стекловары наконец-то друзья!
Стекловар сказал что-то прозвучавшее как ломающаяся сырая ветка и дернул Мари за руку так сильно, что она упала. Канг рыкнул, а остальные стекловары напряглись, словно ожидая, что мы начнем драку, но нам необходимо было оставаться дружелюбными, так что мы просто стояли. И я вообще не понимал, что делать. Мари подняла голову с земли.
– Зачем это было? – спросила она.
Основной не ответил.
Она встала и бросила на него такой взгляд, который должен был бы его подпалить. Они уставились друг на друга.
Он взялся обеими руками за копье.
– Попробуем еще раз. – Настоящая Мари дала о себе знать. Она наклонилась, подняла луковицу тюльпана и протянула ее. – Это – тюльпан. Тюльпан. Это тебе. Подарок. Возьми. – Она держала луковицу за острый кончик пальцами, а не на ладони. – Давай, – добавила она чуть добрее. – Я тебе не наврежу.
Он сделал несколько нервных шагов, мотая головой. Она положила луковицу на землю у его ног, а потом повернулась и указала на слова на земле. «Мы желаем-вы дружба». Взяв одну из флейт, она вручила ее мне.
– Най, сыграй что-нибудь короткое и дружелюбное.
Дружелюбное. Это я могу. Я сыграл несколько нот песни, которой дети приветствуют новорожденного, а потом, вспомнив их звуки, повторил с более резкими и пронзительными звуками. Я протянул флейту Мари. Она взяла ее и протянула их предводителю. Тот сделал знак другому основному, и тот вышел вперед и взял ее. Он подул в мундштук, но неправильно, так что звука не получилось. Посмотрев на меня, он проскрипел нечто вроде той мелодии, которую я сыграл.
Я взял другую флейту и подул в нее, показав правильный угол. Он повторил попытку, наконец добившись свиста, повторил снова. А потом вернул флейту обратно.
– Спасибо, Най, – подчеркнуто сказала Мари.
– Удачная мысль, Мари! – отозвался я.
Мы общаемся! Но они должны были бы знать, что такое флейты. На панно они были.
Клетчатый протянул руку к Мари. Она не дернулась, хоть и моргнула. Он указал на лямку ее рюкзака и жестом велел его снять. Она положила его на землю и отступила. Два рабочих подошли и все оттуда вынули: нижнее белье, еду, одеяло, гребень, кусок мыла, завернутый в лист и стекловско-мирянский словарь. Клетчатый и еще несколько основных по очереди поднимали каждую вещь и много говорили друг с другом. Они обнюхали мыло и пролистали книгу, но, похоже, ничего не читали.
А еще они рассмотрели выложенные на землю дары, особенно вырезанное Гарри изображение стекловара. Они обнюхали плоды, которые Стивленд вырастил с расчетом на стекловаров, но положили их обратно. Пока они трещали и свистели, я шепотом спросил у Роланда:
– Что думаешь?
Он мог понимать фиппов – может, и стекловаров поймет.
– Они удивляются тому, как мы похожи, – мы с ними.
– Это же хорошо? – прошептала Сосна.
Клетчатый крикнул нам:
– Чек!
Судя по его жестам, он хотел, чтобы мы сняли рюкзаки. Мы так и сделали. Они перебрали их содержимое. Вяленое мясо из рюкзака Канга заслужило восклицание нечто вроде «конгари!» У Роланда в рюкзаке нашлось обсидиановое зеркальце – по-моему, они раньше такого не видели – и моток львиной шерсти, который они тщательно обнюхали. В моем рюкзаке их ничто не заинтересовало. Закончив, они собрались вместе и стали переговариваться.
– Ножи, – подсказала Мари.
Она сняла с ремня каменный нож размером с большой палец и положила на землю. Мы сделали то же самое. Это реально взволновало стекловаров. Они подняли ножи, рассмотрели их – и сложили в одну из корзин работнику. Этот работник что-то сказал. Клетчатый подозвал его и ударил по лицу так сильно, что у того потекла красная кровь. Он же не мог сказать ничего такого, что заслуживало бы подобного! Я посмотрел на Роланда. Он наблюдал за ними, крепко прижимая к себе кошку, словно желая ее защитить. Лицо Мари вообще ничего не выражало.
