— Она другому обещалась, — он вдруг вздохнул, помрачнел и одним махом выпил очередную чарку.
— Ой, лихо, — девушка сочувственно покачала головой.
— А у тебя нареченный есть? — подмигнул воин.
— Да есть один, — засмеялась девушка и покраснела. — Кажный вечер приходит сюда, сядет и смотрит. А подойти не решается. Вона видишь у дверей топчется, на нас поглядывает?
Радмир повернул голову и взглянул на долговязого детину, смотрящего на него исподлобья. Воин хмыкнул и отвернулся.
— Ревнует, — сказал он.
— Ага, ревнует, а подойти боится, — засмеялась девушка.
— А он-то тебе по сердцу? — поинтересовался мужчина.
— По сердцу, — прошептала она и зарделась. — Думала сама подойти, но не след мне, девке, к мужику навязываться. Вот и жду, когда осмелеет.
— Белава, — крикнул ее отец. — Ты там сказки что ли рассказываешь? Люди ждут.
— Ой, — девушка прикрыла рот ручкой, но глаза ее так же смеялись. — Побегу я.
— Беги, красавица, — улыбнулся ей Радмир. — Благодарствуй за беседу.
Девушка улыбнулась в ответ и убежала. Воин допил последнюю чарку и встал. Пора уже было возвращаться. Он почувствовал, как питейное заведение покачнулась, усмехнулся и пошел на выход.
На улице уже стемнело, но полная луна ясно освещала улицу. Из-за угла поднялся, виляя хвостом, Шукля. Радмир подождал пса и потрепал за ухом.
— Дождался, друже, — улыбнулся он.
— Гав, — ответил Шукля, продолжая вилять хвостом. — Гав, гав.
— Да знаю, что засиделся, ты уж прости меня, — миролюбиво сказал Радмир и пошел к постоялому двору.
Пес опять пристроился рядом. Они успели пройти улицу до конца, когда сзади раздался тяжелый топот и кто-то крикнул:
— А ну постой, мил человек.
Радмир обернулся и увидел того самого долговязого парня, воздыхателя единцовской Белавы. Парень остановился перед мужчиной и выпятил грудь. Воин усмехнулся, понимая, что погнало за ним этого бедолагу.
— Ты чего на Белавку пялился, ухмылялся? — вопросил детина.
— Пялился на нее ты, а я просто разговаривал. — ответил Радмир.
— Чего? — взревел парень. — Видел я как ты глядел на нее!
Парень взмахнул кулаком, и Радмир легко скользнул под его руку, заломил ее и, сделав подножку, уселся на разъяренного детину.
— Дурень ты, — добродушно заговорил воин. — Нравится ведь девка? Отчего сиднем сидишь не посватаешься?
— А тебе-то чего? — засопел детина.
— Так ведь упустишь, дурак. Белавы они такие. Пока решаешься, она уже другому в жены обещается.
— Да как же я ее позову? — сник парень. — Она вона какая красавица. А я кто? Вот и хожу на нее поглядеть да порадоваться, что есть на свете такая Белава.
— Дурень, — снова повторил Радмир. — По сердцу ты ей, все ждет, когда заговорить решишься. Видит ведь, что люба тебе.
— А ты откуда знаешь? — воззрился на него детина.
— Сама и сказала, пока разговаривали, — улыбнулся Радмир и отпустил парня. — Решайся, а то потом будешь волком на луну выть, а уже поздно… знаю.
Он развернулся и побрел дальше. Шукля еще немного последил за парнем и побежал догонять мужчину.
— Постой, мил человек, — парень снова догнал его. — Правда ль ждет?
— Ждет, — воин улыбнулся, хлопнул парня по плечу и опять собрался уйти.
— Благодарствуй, — детина поклонился Радмиру в пояс. Тот махнул и, уже не останавливаясь, пошел к постоялому двору.
«Добрый разбойник» мирно спал. Окошки чисто мерцали на лунном свету. Даже буквы на вывеске стали почти все различимы. Мужчина заглянул в конюшню, где мирно дремали лошади. Дымка поднял голову, тряхнул ею, приветствуя Радмира и снова задремал. Шукля забежал внутрь, обнаружил полную миску еды для себя и принялся за поздний ужин.
— Доброй ночи, — сказал воин и прикрыл створку.
Он тихо поднялся по лестнице, прошел до своей комнаты, но вдруг вернулся на две двери назад. Радмир прислушался, из комнатки доносилось еле слышное дыхание. Он уткнулся лбом в дверь, прикрыл глаза, несколько мгновений слушая это дыхание, потом ударил кулаком о стену.
— Бесова девка, — прошептал он и ушел к себе.
— Мастер! Мастре-ер! — орала Белава, разыскивая Дарея.
— Чего тебе, громыхало? — подал чародей голос с первого этажа.
— Мы когда едем-то? — спросила ученица, свешиваясь через перила.
— Сейчас позавтракаем и в путь, — ответил Дарей.
— А чего тогда наш воин-странник еще разлагается? Радми-ир! — заорала она, стуча ногой в дверь. — Хватит бока отлеживать, встава-а-ай! Радми…
— Чего ты орешь, нечисть кривцовская? — из открывшейся двери показалась взлохмаченная со сна голова Радмира.
— О-ой, — протянула насмешливо она и подбоченилась. — Откель эт мы такие раскрасавцы-то заявились? Пил что ли? Когда успел-то?
— Отстань, нечисть, — воин попытался закрыть дверь.
— Я тебе сейчас глаза выцарапаю, — возмутилась девушка. — Где ночью шлялся, говорю?
— Повезло Ярополку, такая стервь в жены досталась, — хмыкнул Радмир, все еще пытаясь закрыть дверь перед носом обнаглевшей девки.
— Я ведь могу и передумать, и тогда еще неизвестно кому повезет, — угрожающе надвинулась на него Белава.
— Не вздумай даже. Избави от напасти такой всякого горемыку, Великие Духи, — взмолился воин и быстро захлопнул дверь, пока девушка застыла с открытым ртом.