Прокопченная машина взяла курс на ближайшую имперскую базу – личная неудача Энекина Скайуокера, к счастью, не переросла в глобальную катастрофу… но это вовсе не значит, что он может позволить себе сидеть, сложа руки. Уничтожение Звезды Смерти перевернет что-то в Империи, но не изменит Императора, а чтобы «помочь» ему в этом сложном деле, Лорд Вейдер должен попасть… хоть куда-нибудь до того, как закончится кислород. Заканчивать жизнь самоубийством как-то расхотелось… зато появилась вполне реальная опасность умереть насильственной смертью. Когда Палпатин узнает… Энекин Скайуокер широко улыбнулся под маской. Дразнить ранкора – сомнительное мероприятие, но он непременно САМ сообщит Императору новость дня… если выживет, конечно. Бедняжка, Палпатин так любил новую игрушку! А когда он услышит про Альдераан… Скайуокер давно перестал бояться смерти: что она для того, кто ежедневно ходит по краю? Собственно, он теперь вообще ничего не боялся, но, если уж умирать, то, предварительно хорошенько насолив недругам.
Парадоксально, но факт – сидя в крохотном, неисправном кораблике, затерянном в безбрежных просторах Галактики, Лорд Империи улыбался, предвкушая возможную опалу.
Солнце давно уже достигло зенита и его лучи, преломляясь в цветных витражах, рисовали на голых стенах причудливо-яркие картины. Когда-то это напоминало Императору искусство политика: с помощью слов делать конфетку из горькой пилюли, управлять чувствами толпы так, как дирижер командует оркестром, и, главное, будить в людях страх и ненависть. Двадцать два года назад он, сенатор Палпатин, за один день разрушил Старую Республику – и кому есть дело до того, что этому дню предшествовали десятилетия подготовки? Возможно, политическим аналитикам, этим тепличным теоретикам, не выходящим за порог кабинета. Лишь они могут четко и достоверно объяснить то, что большинству республиканцев казалось громом среди ясного неба… да и то, лишь ретроспективно. Остальные… как не грустно ученым это признавать, но большинство разумных существ этой Галактики мало интересуется чистой теорией… и собственной историей вообще. Факты, как говорится, вещь упрямая… а его победа была столь наглядна и убедительна, что оппозиция подняла голову лишь теперь, десятилетия спустя. Но КАК она это сделала! Палпатин, хоть и без особой охоты, признавал, что те из его противников, кто выжил – идеалисты, но не дураки. Глупцы в тот роковой день стучались в двери Сената с воплями о справедливости и правосудии. И, естественно, исчезли, как явление. Кому захочется признать, что кровь пролита напрасно? Ненависть толпы слепа, а клонтрупперы, запрограммированные на убийство джедаев, лишь указали направление. Будет ли находящийся в здравом уме человек кричать о правосудии тем, кто захлебнулся в крови по самые уши? Люди не хотели ничего слышать, понимать и признавать – в этом был его главный козырь. Они считали себя мирными республиканцами, пацифистами, которые ненавидят насилие, – но внезапно превратились в стаю зверей, одержимых жаждой убийства. Они не могли осудить Императора ибо, по сути, стали его соучастниками. Миллионы существ, на тысячах планет, которые с того рокового дня не могли смотреть на собственное отражение без отвращения… и еще больше – тех, кому это понравилось. В одиночку каждый из них ничего не значил, но вместе они составляли силу, сравнимую со стихией… и эта мощь была послушной глиной под его пальцами.
Мысли Палпатина вернулись в настоящее. Тогда он все сделал правильно. Он вообще редко ошибался. Император поморщился: как говорится, редко, но метко. Как же он мог так жестоко просчитаться с Альянсом? Жизнь, полная успехов, привела к тому, что старый ситх болезненно воспринимал любые промахи, а тут… это был даже не промах – полное фиаско, и, главное, без всяких идей на тему «кто и как мог провернуть такое у тебя под носом». В своих отчетах Бэйл Органа рисовал эту тайную организацию этаким элитарным клубом, – десяток молодых аристократов собираются по подвалам, лелея планы мятежа – и тайно упиваясь собственной «неблагонадежностью». Детские забавы! Один из сенаторов в интервью метко назвал Альянс «политическими яслями» – и СМИ охотно подхватили прозвище. У этого объединения не было достойных лидеров, способных направить бешеную энергию юнцов на нечто конструктивное. Столь ручная и контролируемая оппозиция вызывала лишь желание посмеяться…
