Мюллер спрятал донесения в папку и поднял трубку телефона.
– Мюллер слушает.
– «Товарища» Мюллера приветствует «товарищ» Шелленберг, – пошутил начальник политической разведки. – Или вас больше устраивает обращение «мистер»?
– Меня больше всего устраивает обращение «Мюллер», – сказал шеф гестапо. – Категорично, скромно и со вкусом. Я слушаю вас, дружище.
Шелленберг прикрыл трубку телефона ладонью и посмотрел на Штирлица. Тот сказал:
– Да. И сразу в лоб. А то он уйдет, он как лис…
– Дружище, – сказал Шелленберг, – ко мне пришел Штирлиц, вы, может быть, помните его… Да? Тем более. Он в определенной растерянности: либо за ним следят преступники, а он живет в лесу один; либо ему на хвост сели ваши люди. Вы не помогли бы разобраться в этом деле?
– Какой марки его автомобиль?
– Какой марки ваш автомобиль? – снова закрыв трубку ладонью, спросил Шелленберг.
– «Хорьх».
– Не закрывайте вы ладонью трубку, – сказал Мюллер, – пусть возьмет трубку Штирлиц.
– Вы что, всевидящий? – спросил Шелленберг.
Штирлиц взял трубку и сказал:
– Хайль Гитлер!
– Добрый день, дружище, – ответил Мюллер. – Номерной знак вашей машины случаем не ВКР-821?
– Именно так, обергруппенфюрер…
– Где они сели к вам на хвост? На Курфюрстендам?
– Нет. На Фридрихштрассе.
– Оторвались вы от них на Ветераненштрассе?
– Так точно.
Мюллер засмеялся:
– Я им головы посворачиваю – тоже мне, работа! Не волнуйтесь, Штирлиц, за вами шли не преступники. Живите спокойно в своем лесу. Это были наши люди. Они водят «хорьх», похожий на ваш… Одного южноамериканца. Продолжайте жить, как жили, но если мне, паче чаяния, спутав вас снова с южноамериканцем, донесут, что вы посещаете «Цыгойнакеллер» на Кудам, я покрывать вас не стану…
«Цыгойнакеллер» – «Цыганский подвал» – маленький кабак, куда было запрещено ходить военным и членам партии.
– А если мне надо там бывать по делам работы? – спросил Штирлиц.
– Все равно, – усмехнулся Мюллер, – если хотите назначать встречи своим людям в клоаках, лучше ходите в «Мехико».
Это был «хитрый» кабак Мюллера, в нем работала контрразведка. Штирлиц знал это от Шелленберга. Тот, конечно, не имел права говорить об этом: был издан специальный циркуляр, запрещавший посещать «Мехико-бар» членам партии и военным, поэтому наивные говоруны считали там себя в полнейшей безопасности, не предполагая, что столик прослушивается гестапо.
