ШТИРЛИЦ. Потому что сегодня у меня есть срочные дела, которые я обязан доделать. Да и он раньше не очухается. (Жест на Холтоффа.) Разрешите идти?
МЮЛЛЕР. Да, пожалуйста.
(ХОЛТОФФ в полузабытьи тихо стонет. МЮЛЛЕР освободил его руки от наручников, погладил по щеке и подошел к столику с водой. Осторожно взяв двумя пальцами стакан, он посмотрел его на свет, подумал и вызвал Шольца. Тот немедленно входит.)
Пусть срисуют пальцы с этого стакана. Это не срочно, но надо же с кого-то начать. (Подсаживается к Холтоффу. Ласково.) Что, парень, тошно?
ХОЛТОФФ (с трудом). Я сделал все, как вы приказали, а он меня бутылкой... Я не виноват, честное слово, не виноват...
МЮЛЛЕР. Ладно, ладно. Вы-то тут действительно ни при чем.
ШТИРЛИЦ. Добрый вечер, пастор. Простите, что я так поздно. Вы уже спали?
ПАСТОР. Добрый вечер. Я уже спал, но пусть это вас не тревожит. (Зажигает свет.) Что-нибудь случилось?
ШТИРЛИЦ. Случилось. Возможно, уже этой ночью я переправлю вас в Швейцарию.
ПАСТОР. Я готов.
(ШТИРЛИЦ включает радио. Передается концерт молоденькой певички Эдит Пиаф.)
ШТИРЛИЦ. Франция!.. Какой прекрасный голос!
ПАСТОР. Какое падение нравов! Я не порицаю, нет, просто я слушаю ее и вспоминаю Генделя и Баха. Раньше, видимо, люди искусства были требовательнее к себе...
ШТИРЛИЦ. Как по-разному можно судить об искусстве. Я не сравниваю... но голос действительно хорош...
ПАСТОР. В вас говорит снисходительность.
ШТИРЛИЦ. Во мне говорит любовь к жизни — земной и светлой. Ладно, пастор, эти разговоры мы будем с вами вести после войны. (Помолчав.) Ваша главная задача в Швейцарии меняется, пастор. Контакты с вашими влиятельными друзьями вы используете не для поисков возможностей переговоров о мире, а чтобы предотвратить сепаратный мир с западными союзниками.
ПАСТОР (помолчав, сухо). Вы напрасно затеяли со мной эту недостойную игру. Я согласился вступить на путь действия лишь ради того, чтобы по мере сил и способностей содействовать приостановлению страшного кровопролития... Делайте со мной что угодно, я отказываюсь выполнять ваши поручения.
ШТИРЛИЦ. Спасибо, пастор. Я не сомневался, что вы ответите мне именно так... (П а у з а.) А у вас прохладно. Вы тут не мерзнете?
ПАСТОР. До полного окоченения. Кто теперь не мерзнет?
ШТИРЛИЦ. В бункере у фюрера жарко.
ПАСТОР. Ну, это понятно. Хотя бы вождь должен жить в тепле.
ШТИРЛИЦ. Будет вам, пастор! Взбесившийся маньяк подставил головы своего народа под бомбы, а сам со своей бандой сидит в безопасном месте и смотрит кинокартины.
(ПАСТОР изумлен.)
Поверьте, пастор, интересы, подлинные интересы германского народа мне дороги не меньше, чем вам, хотя вы служитель церкви, а я... коммунист. Да, да, коммунист, не пугайтесь. Я знаю, вы порядочный человек и я не боюсь сказать вам об этом... Так вот, сейчас вы, пастор Шлаг, можете оказать неоценимую услугу своему народу, всему человечеству. Почему вы молчите?
ПАСТОР. Я слушаю вас.
ШТИРЛИЦ. Хорошо. Есть точные данные, что высокопоставленный представитель СС ведет в Швейцарии с западными союзниками переговоры о сепаратном мире. Всем ясно, что война безнадежно проиграна и правящая верхушка рейха заинтересована в том, чтобы по окончании войны в Германии был сохранен нацистский режим со всеми ее основными службами — СС, гестапо и так далее... Если им удастся договориться с англичанами и американцами, вся военная мощь рейха будет переброшена на Восточный фронт. Антигитлеровская коалиция будет разрушена, война с Советским Союзом затянется на неопределенно долгое время и принесет новые бесчисленные жертвы. Здесь вместо Гитлера к власти придет рейхсфюрер Гиммлер. В чьих интересах будет такой мир?
ПАСТОР (тихо). Я аплодирую вам... Только теперь я понял, почему вы так непримиримо критиковали мою теорию пассивного сопротивления... Что я должен делать?
ШТИРЛИЦ. Я дам явку в Берне...
ПАСТОР. Простите, не понимаю.
ШТИРЛИЦ. Ну, одним словом... Одним словом, я помогу вам связаться с людьми, которые окажут вам всяческую поддержку. Не предпринимайте никаких неожиданных шагов, не посоветовавшись с ними.
ПАСТОР. Спасибо. Я, откровенно говоря, немного боялся одиночества в эти трудные дни.
ШТИРЛИЦ. Вот ампула. В ней письмо. Зашифрованное. Сразу же передадите ее человеку, который вам будет помогать. Адрес и пароль я дам вам перед самым переходом границы...
ПАСТОР. Понимаю. Если гестапо узнает, что я уехал...
ШТИРЛИЦ. За них не волнуйтесь, они в надежном месте, в горах, в безопасности. Вот к вам письмо от сестры.
ПАСТОР. О, благодарю за заботы.
ШТИРЛИЦ. Я повторяю еще раз: все может случиться. Все. Если вы проявите малейшую неосторожность, вы не успеете даже понять, как окажетесь снова в подвале Мюллера. Но если это случится — знайте: мое имя, хоть раз вами произнесенное, хоть в бреду или под пыткой, означает мою смерть. Поймите меня верно — это реальность, а ее надо знать и всегда о ней помнить. Пора. Быстро переодевайтесь. Как-никак, вам скоро предстоит изображать лыжника, заблудившегося в горах...
Сводку по радио слушают МЮЛЛЕР и ДОРФ.
