Семнадцать провалов весны полностью

– Маркиз, ты на часы-то смотрел? – отозвался Ухо, с трудом подавив зевок. – Ну ладно, через полчаса буду…

– Только машину возьми попроще… и погрязнее, – предупредил Леня, – в общем, такую, какую не слишком жалко!

– Понял. – Ухо усмехнулся.

Не прошло и двадцати минут, как в нескольких метрах от картонного вигвама затормозил сверкающий серебристым лаком новенький «Мерседес». Ухо выглянул в опустившееся окошко и позвал своих друзей. Маркиз поблагодарил гостеприимных бомжей и направился к машине.

– Я ведь тебе говорил – возьми что-нибудь попроще, – укоризненно проговорил он, усаживаясь на мягкое сиденье из светлой кожи и помогая устроиться Лоле. – Ты же видишь, мы с Лолкой… после некоторых приключений, и теперь этот запах останется здесь надолго.

– Вот и отлично, – плотоядно усмехнулся Ухо. – Ты что, думаешь, это моя машина? Вот уж фиг! Это машина соседа! А он ее всегда под моим окном ставит. Я его сколько раз предупреждал! Так что пускай теперь нюхает. Это ему от меня будет на добрую память.

Он выехал на проспект и спросил:

– Вас куда забросить – домой?

– Нет, на прием в английское консульство, – проворчала Лола.

– А че – у них так поздно приемы? – осведомился Ухо.

– Да ты что, не соображаешь? – вскипела Лола. – Ну куда мы еще можем в таком виде? Конечно, домой!

– Ну, ты не сердись, – покосился на нее Ухо, – я спросонья шутки как-то плохо понимаю…

Он высадил друзей перед подъездом и отправился домой – досматривать очень интересный сон про международные автогонки.

Леня открыл дверь подъезда, и компаньоны, стараясь не шуметь, поднялись по лестнице. Остановившись перед квартирой, Леня вдруг замер и настороженно прислушался.

– Ленечка, ну что ты, – недовольно проговорила Лола, – давай же скорей, так хочется домой, сбросить с себя все это и погрузиться в горячую ванну…

– Подожди, – отмахнулся Маркиз, – у меня какое-то предчувствие. Что-то здесь не так…

– Что еще за предчувствие, – проворчала Лола. – С каких пор ты стал верить этой ерунде?

– Это не ерунда, это интуиция! – ответил Леня. – Если хочешь – чутье! И я привык к нему прислушиваться, оно уже не раз меня выручало в самых сложных ситуациях.

– Чутье? – Лола расхохоталась. – Какое может быть чутье, если от нас с тобой так ужасно пахнет! Это воспоминание о канализации забивает все остальные запахи!

– Ну как знаешь! – Леня покачал головой, вставил ключ в замочную скважину и бесшумно повернул. – Только не говори потом, что я тебя не предупреждал!

Он открыл дверь и беззвучно проскользнул в квартиру.

Лола последовала за компаньоном.

Теперь и она почувствовала, что в их квартире кто-то есть.

Впрочем, что там – почувствовала! Со стороны кухни доносились негромкие, но вполне явственные звуки – шаги, поскрипывание мебели, звон чашек…

– Может быть, это звери шумят? – едва слышно прошептала она на ухо Маркизу.

– Ага, – ответил тот одними губами, – Перришон разливает чай, а Аскольд двигает мебель.

Он схватил стоявшую в углу тяжелую трость черного дерева и, крадучись, двинулся к кухне. Лола, затаив дыхание, следовала за ним. Теперь страх перед неизвестным злоумышленником стал сильнее всех остальных ее чувств – даже сильнее желания поскорее погрузиться в горячую ванну.

Леня свернул за угол, занес над головой приготовленную для удара трость и… замер на месте.

Посреди кухни, спиной к вошедшим, стоял крупный, немного сутулый мужчина с покатыми медвежьими плечами, в котором Леня узнал своего связного Михаила Потапова.

Михаил наливал чай из заварного чайника в крупных оранжевых розах в большую желтую кружку с памятной надписью «Выпускнику циркового училища на память от администрации». При этом он тихонько напевал:

– Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не нужна…

– На второй – тоже, – громко проговорил Леня.

Михаил обернулся на его голос и хотел было что-то сказать, но Маркиз, не раздумывая, отбросил трость и ударил его кулаком по физиономии.

– Бр-раво! – донесся откуда-то сверху хриплый пиратский голос Перришона.

Леня поднял голову и увидел попугая под самым потолком, на шкафу. Рядом, на высоком холодильнике, с мрачным и недовольным видом восседал Аскольд.

– Бр-раво! Ур-ра! – снова заорал попугай. – Гр-ром победы р-раздавайся!

Михаил, схлопотав по морде, не слишком пострадал, а скорее, обиделся. Попятившись и прикрывшись кулаками от новых ударов, он проговорил:

– Бондарев, ты чего? Сдурел, что ли?

– Ты еще спрашиваешь? – Маркиз попробовал повторить свой удар, но на этот раз противник был начеку и ловко увернулся.

– Скажи спасибо, что я не пришиб тебя тростью! – проговорил Маркиз, пытаясь провести свой коронный удар слева.

Однако Михаил находился в хорошей форме и снова сумел увернуться.

– Да что ты разошелся, Бондарев? – проговорил он, отступая за шкаф, откуда за поединком в восторге наблюдал попугай.

– Кто этот человек? – выкрикнула Лола, наконец придя в себя и драматическим жестом указав на ночного гостя. – Что он делает в нашей квартире в такой поздний час? Как он сюда попал? И почему он называет тебя Бондаревым?