Что делать, когда семья избрала тебя жертвенным барашком? И послала с невыполнимым заданием на другой конец мира? В страну, что оказалась не такой пугающей, как тебе рассказывали. Где тебя приняли со всеми недостатками, доверились и дали второй шанс. Как же поступить? Остаться верным семье и Империи или избрать свой путь? Добровольным ли будет твоё решение? Ведь выбор – лишь иллюзия в руках древних богов, играющих со смертными.
Я здесь. Хоть кто-нибудь,
Направь фонарь и освети пути.
Сквозь лес меня ведут,
Так, чтобы я не вышел на люди.
Я влез в чужую жизнь,
Дрожит моя, да бьётся по небу.
Я здесь! И верю, что не зря,
И я прошу, хоть кто-нибудь…
«Заметь меня»
Екатерина Яшникова
Небо. Какое же оно бескрайнее… Иногда, когда у меня появлялась свободная минутка, я любил развалиться на траве или даже зимой на снегу и смотреть вверх, рассматривая фигуры, что угадывались в облаках. И мечтать о полёте, о возможности улететь отсюда, расправить крылья и нестись вдаль, пока у меня не закончатся силы. Пока весь знакомый мне мир не останется позади.
Я привык к своему дому: к отцу и его вечным нотациям, к его ученикам и их зависти. Ненависти к той силе, что я унаследовал. Видя порой откровенное пренебрежение к моей персоне со стороны старших родственников, они позволяли себе думать, что могут меня задирать. Мы часто дрались, нас разнимали и наказывали. И всё повторялось по кругу. Но в то же время я всегда знал, что однажды покину это место. Чтобы выполнить поставленную правящей элитой задачу: добыть важные сведенья в стане врага, а может и убить кого-то важного.
Ведь я родился с одной очень полезной для миссии чертой – гетерохромией. Уже больше столетия такие, как мы, служим своеобразной платой за проигрыш в войне. Порой я размышлял, любила бы меня семья чуточку больше, если бы я родился обычным? Но каждый раз приходил к выводу, что разница была бы не слишком заметна. Папа всегда был строг к сыновьям, а мама всё своё время посвящала дочерям, особо и не обращая на нас внимания.
Когда погиб дядя Шион, стало понятно, что время пришло. В тот вечер отец, дядя Давид, тётя Катрин и мой старший брат Михаил собрались в доме, а потом переместились в слепое пятно. Неизвестное даже для меня место, в которое не могли заглядывать пророки враждебной страны. А на утро мне торжественно объявили, что пора исполнить своё предназначение.
В тот же день мы провели красивую постановочную дуэль, и цвет моих глаз, который все эти годы скрывал артефакт, стал виден всем. Искажение вложенного плетения – обычное объяснение для таких событий. Сколько нас таких было? Гетерохромных детей, прячущих свою уникальность? Кто знает…, но одно мне было известно точно: магов среди них родилось всего двое. Один погиб несколько лет назад, незадолго до этого войдя в число тех, кто разгадал причину потребности саифов в таких, как мы. Вторым был я, и мне настоятельно рекомендовали не подводить империю.
Отец знал, что, несмотря на его приказ, кто-нибудь из его воспитанников донесёт обо мне. Когда-то давно он специально взял в ученики двоих мальчишек с червоточиной. Я знал, кто они, и всё это время доводил их до белого каления. Чтобы, увидев цвета моих глаз, у них не возникло и мысли, чтобы послушаться мастера. Всего сутки, и у нашего дома появились стражники во главе с придворным магом Уиллом Кречетом. Обмен хитрыми взглядами и начинается ссора, которую слышно квартала на два вокруг. Я всё это время сижу у себя в комнате и украдкой смотрю в окно, наблюдая, как отец с пеной у рта орёт, что не отдаст меня без боя. С учётом его силы это будет равняться настоящей катастрофе, что в столице просто недопустимо.
Успокаивающе поднятые ладони придворного мага, несколько коротких фраз, и он вместе с моим отцом входит в дом. Кому надо услышат разговор, в котором папе сообщат, что они попробуют договориться с саифами о том, чтобы меня не приносили в жертву, а оставили то ли в заложниках, то ли в статусе племенного быка для вливания новой крови в их расу. Фуу! Как же мерзко звучит! Ни за что и никогда, даже если их женщины и считаются такими же прекрасными, как эльфийки! От отвращения выпустив из рук магическое плетение острого уха, осел в кресло. Слушать дальше не было желания, как и смысла. Мы говорили об этом столько раз.
Шаги на лестнице, щелчок и скрип открывающейся двери. На пороге стоит удручённый отец, за ним придворный маг. Как всегда, одет с иголочки в белое с серебром и зачем-то ещё серебрит бороду. Взгляд его тоже грустный.
Так я и поверил.
– Ну что, мальчик, засиделся? – спрашивает он с лёгкой хитринкой в голосе. Так мы притворяемся, что происходящее – случайность, или уже нет?
– Видимо, – признал, поднимаясь с места и лениво потягиваясь.
– Сам наденешь или как? – он достал из кармана два блокирующих магию браслета.
– Сам, – поднял руку, поймал брошенные оковы и защёлкнул их на запястьях.
– Следуй за мной, – мужчина повернулся, а я пошёл за ним.
– Прощайте, отец, – произнёс, проходя мимо родителя.
