– Нас забирают из семей и держат отдельно. В таком длинном одноэтажном здании, окружённым высоким сплошным забором с частыми кольями сверху. Не перелезть и не сбежать. Тебе повезло, хоть немного пожила, а Коля, Аня и Дарс только сегодня улицу впервые увидели, – Мин растянулся на кровати и отвернулся, накрывшись одеялом.
Вздохнув, стянула с головы украшение и положила у лампы. Языки пламени на ободке тут же пришли в движение. Ахнув, протянула руку. Но огонь был ненастоящим. Рисунок менялся и складывался в новые узоры.
– Красиво, – озвучил мои мысли мальчик, уже успевший перевернуться на другой бок. – Откуда?
– Не поверишь, саиф вчера подарил.
– И, правда, не поверю, – хмыкнул он. – Они же твари.
– Люди не лучше. Меня за золото продали. Даже думать боюсь, что с мамой сделают.
– Моим родным за меня заплатили. А они были рады сбыть лишний рот.
– Не говори так…
– Я лучше тебя их знаю! Только мама плакала, а отец и братья были счастливы. Я всё ещё помню их лица, когда они пересчитывали полученные деньги. И слова их помню, о том, как мало за меня дали…
Он снова замолчал. Значит, бывает и так? Это мне повезло с родителями, а вот ему нет. Полагаю, не стоит пытаться завязать с ним разговор, ничего хорошего не выйдет. По крайней мере, сейчас. Корабль ощутимо качнуло. Наверное, мы вышли в море, а может, только-только покинули причал. Скосив глаза, обратила внимание, что у тумбочки есть два ящичка и одна открытая полка, в которой лежали две фляги и уже вскрытый кулёк с сухарями.
– Твоя нижняя, – буркнул Мин, когда я попыталась выдвинуть верхний ящик. – Там ночное бельё, что-то типа сорочки и смена постельного белья. Под кроватью горшок. Как дела обстоят с питанием и прочим, думаю, вскоре узнаем. Не отдадут же нас грязными и исхудавшими в руки саифов? Хотя, кто знает?
– А ты что-нибудь знаешь про то, что нас ждёт?
– Баяли в интернате многое, да и через забор мы многое слышали. Местные дети любили собираться у стены и рассказывать о том, что ждёт разноглазых. И с каждым разом их страшилки становились всё ужаснее. Чуть ли не до потрошения и поедания наших потрохов, пока мы ещё живы. Я какое-то время слушал, потом перестал. Никто не знает точно, но от этого ещё страшнее…, – взгляд мальчика стал грустным, в глазах появились слёзы. – Знаешь, они любили перекидывать через забор тухлые фрукты и овощи, когда мы пытались до них докричаться, чтобы пообщаться. Смеялись и говорили, что мы тоже скоро будем гнить в земле и что так нам и надо, раз мы непохожи на других. Они нас даже не видели. А надзиратели лишь следили, чтобы мы не поубивались. У нас не было игрушек, мы их делали из того, что находили во дворе. Помню, как нам кто-то перекинул маленькую деревянную лошадку. В неё играли по очереди и прятали от взрослых под большим деревом.
И его прорвало. За следующий час он рассказал мне о жизни в интернате. О том, что их ничему не учили, что даже считали они с трудом. У них было несколько старых книжек и по ним могли читать лишь те, кого поймали в сознательном возрасте. Что не было там никаких праздников и подарков, и лишь кормили их, как на убой. И относились, как к пустому месту. В какой-то момент я пересела к нему на кровать и обняла, позволив ребёнку выплакаться. И кто здесь чудовища? Даже представить сложно всё то, о чём говорил мне Мин. А он не врал. Корабль уносил нас всё дальше от материка, и внезапно я поняла, что, если бы не мама, я была бы этому рада.
***
Не люблю это место. Здесь столько магов, пропахнувших кровью и смертью. Так много потомков тех, кто принёс нашим семьям столько боли. Благо хоть с малышкой успел повидаться и передать ей подарок. Сестра будет рада, когда узнает. Хотя, она уже знает. Чего это я? Видимо имперский воздух так влияет на разум.
– Что вы высматриваете там, мой
– Корабль уплывает, – прошептал, накрывая руку Ирит своей и чуть сжимая.
– Всё будет хорошо, вам не о чем беспокоиться.
– Знаю. Обстановка напрягает.
– Давайте переедем в наш торговый дом? Вам нет нужды находиться во дворце императора.
Чуть качнул головой, прикрывая глаза.
– Будь это полноценное посольство, так бы и сделал. А так, все решат, что я сбежал.
– Как сложно, – недовольно надула губки девушка, вставая сбоку.
– Почему глаза красные? – спросил, проводя рукой по её лицу и поправляя непослушные русые локоны, закрывшие румяные щёчки красавицы.
– Кто-то всю ночь не давал мне спать, – напомнила она с лёгкой улыбкой, но, увидев, как я чуть сощурился, признала, – это место слишком сильно вытягивает из меня силы.
– Тут в подвалах есть пара отвратных пентаграмм, некромантская и демоническая, – охотно пояснил я, – а ты жрица Жизни и Природы. Сегодня же уезжай.
– Прогоняете меня? – продолжила она игру, чуть поднимая ножку и обнимая меня ей. Короткая кружевная ночная сорочка не оставляла и капли простора для фантазии.
